Почему вымирание пчел – это катастрофа для человечества

Дело об исчезновении медоносных пчел

Медоносные пчелы – клей земледельческой культуры. Около 30% всего, что мы едим, требует опыления насекомыми, и подавляющее его большинство производится медоносными пчелами. Интересно, что пчелы прибыли из Старого Света с ранними европейскими поселенцами. Американские индейцы называли их «мухами белого человека». Ни одна из разновидностей пчел Нового Света, осы, шершни, шмели, «желтые мухи» – никто из них не может потягаться с медоносными пчелами по части производительности и коммерческой ценности их труда.

От миндальных садов Центральной Калифорнии, куда каждую весну прибывают на опыление миллиарды медоносных пчел со всей Америки, до черничных полей штата Мэн – эти насекомые своим незаметным для обывателей трудом обогащают американскую сельскохозяйственную индустрию на 15 миллиардов долларов каждый год. В июне 2013 года магазин сети Whole Foods в Род-Айленде, чтобы привлечь внимание к «пчелиной проблеме» и подчеркнуть их важность, временно убрал из своего ассортимента всю продукцию, которая так или иначе зависела от насекомых. Из 453 позиций исчезли 237, включая яблоки, лимоны, цуккини, тыквы.

Примерно в 2006 году профессиональные американские пчеловоды заметили кое-что странное и забили тревогу: их пчелы начали в огромных количествах пропадать. В ульях оставались соты, воск и мед, но не сами насекомые. По мере того, как количество сообщений от обеспокоенных пчеловодов расло, ученые даже придумали специальный термин – «синдром разрушения пчелиных семей (колоний)». Внезапно пчелы оказались в центре внимания СМИ, публика оказалась очарована этой мистической загадкой их исчезновения.

Это на 42% больше, чем количество потерь насекомых, к которым привыкли пчеловоды – оно раньше составляло до 10-15% процентов от всего количества.

Что же уменьшает популяцию пчел?

Смертельный пестицид

Конечно, «первым подозреваемым» были названы сельскохозяйственные пестициды. Больше всего подозрений падало на системные пестициды, относящиеся к группе неоникотиноидов, которые, судя по всему, воздействуют на насекомых даже в случае применения так называемых «безопасных доз».

Профессор Института общественного здравоохранения Гарвардского Университета (Harvard School of Public Health) Чэньшэнь Лу в 2014 году опубликовал результаты своего исследования о воздействии на пчел неоникотиноидов. Лу и его соавторы из Ассоциации пчеловодов округа Вустер изучили состояние здоровья 18 пчелиных семей, расположенных в трех разных местах в центре штата Массачусетс с октября 2012 года по апрель 2013 года. В каждом месте исследователи разделили шесть колоний на три группы: одной добавляли в пищу имидаклоприд, другой – клотианидин (оба принадлежат к группе неоникотиноидов), а третью оставляли без пестицидов.

В начале зимы наблюдалось устойчивое снижение размеров всех пчелиных семей, что характерно для ульев в холодные месяцы в Новой Англии. Начиная с января 2013 года, популяция пчел в контрольных колониях начала увеличиваться, как и ожидалось, но количество пчел в обработанных неоникотиноидом колониях снижалось. К апрелю 2013 года 6 из 12 колоний, отравленных неоникотиноидом, прекратили свое существование – с покинутыми ульями, характерными для «синдрома разрушения колоний». Только одна из колоний, оказавшихся без воздейстия пестицидов, была разрушена: внутри улья были найдены тысячи мертвых пчел со следами общего кишечного паразита под названием Nosema ceranae.

В то время как у 12 обработанных пестицидом колоний в текущем исследовании наблюдалась смертность 50%, ученые отметили, что в их более раннем исследовании 2012 года пчелы в обработанных пестицидами ульях имели намного более высокий коэффициент смертности от «синдрома разрушений колоний» – 94%. Эта массовая гибель пчел произошла во время особенно холодной и продолжительной зимы 2010-2011 годов в центральном Массачусетсе, в результате чего авторы исследования предположили, что более холодные температуры в сочетании с неоникотиноидами приводят к высоким показателям смертности среди насекомых.

Лу продолжил свои исследования в этой области и на семинаре в Институте общественного здравоохранения 14 августа 2014 года поделился несколькими своими выводами. По словам ученого, в случае с неоникотиноидами имеет место быть цепочка последствий. Сначала пчеловоды заносят пестициды в пчелиные семьи, скармливая им кукурзный сироп с высоким содержанием фруктозы – этот продукт производится из кукурузы, которая обрабатывается данными пестицидами. Неоникотиноиды вообще обрели большую популярность в среде сельскохозяйственников: ими опрыскиваются все культуры и протравливаются все семена этих культур, поэтому контакт оказывается опасным на любой стадии роста и развития растений. В результате отравленные пестицидами пчелы теряют способность летать по прямой линии (beeline), залетают в чужие колонии, покидают ульи в зимний период и демонстрируют еще ряд других неврологических отклонений, которые и приводят к их смерти или исчезновению.

В присутствии клеща

Другие исследователи сосредоточили свое внимание на варроа (Varroa destructor) – опасных паразитических клещах, которые используют медоносных пчел в качестве хозяев. Впервые этот вид был обнаружен в Южной Азии, а в 1980-ых добрался до США. Варроа прикрепляется к пчелам и высасывает их «кровь», то есть не убивает сразу, а ослабляет до такой степени, что вирусы, болезни (пчелиная диарея) и другие вредители (вроде ноземы пчелиной) в конечном итоге уничтожают целые семьи. Приложить свой кулак к плечу – примерно такими пропорциями по отношению к пчеле обладает этот смертоносный паразит.

Израильская исследовательская компания Beeologics посчитала, что массовое вымирание пчел связано в первую очередь с острым вирусным параличем, которым клещи варроа «награждают» насекомых. В этой компании предложили индуцировать в организмы пчел РНК-интерференции – своеобразную «внутриклеточную полицию», которая будет закодирована на атаку белков этих клещей. Таким образом варроа будут уничтожены, но сами пчелы не пострадают.

Monsanto, один из крупнейших в мире производителей пестицидов, на своем официальном сайте называет решение проблемы исчезновения пчел в числе самых приоритетных задач компании. Однако американские фермеры не доверяют Monsanto и результатам проведенных ими опытов по внедрению РНК-интерференций: они считают, что крупные игроки на рынке пестицидов и ГМО только прикрываются заботой об окружающей среде. А на деле Monsanto планирует не сохранять популяцию пчел, а вместо этого создать и ввести в обиход собственных «робопчел», которые будут им подконтрольны и способны выполнять все те же функции. В общем, превратить всех пчел мира в частную собственность.

Все сложно

Итак, кто виноват в сложившейся ситуации? Что убивает пчел – пестициды корпораций или же клещи? Пестициды называют наиболее вероятной причиной. Считается, что если убрать пестициды, то количество погибающих пчелиных колоний намного снизится. В 2014 году СМИ массово подхватили результаты вышеупомянутого эксперимента Чэньшэнь Лу, результаты которого тоже якобы подтверждают единственно верную версию этой проблемы: все дело в пагубном влиянии неоникотиноидов на организмы пчел. Но дело в том, что исследование ученого подверглось шквалу критики со стороны других энтомологов и пчеловодов.

В чем проблема с исследованием Чэньшэнь Лу?

Начать нужно с того, что ему отказал в публикации ряд серьезных американских изданий, поэтому Лу пришлось опубликовать исследование в, мягко говоря, непопулярном итальском журнале The Bulletin of Insectology (импакт-фактор этого журнала в 2015 году составил 1,075).

Нужно кое-что прояснить. Неоникотиноиды – относительно новый класс пестицидов, которые производятся из никотина и действительно влияют на нервную систему насекомых. Этими пестицидами обычно обрабатывают семена будущих растений. Неоникотиноиды стали популярными, потому они гораздо эффективнее старых инсектицидов и менее токсичны для людей – они широко используются при выращивании таких культурах как кукуруза, соя и рапс.

Чэньшэнь Лу для своего эксперимента кормил две трети пчел кукурузным сиропом, в который были добавлены эти пестициды. Оставшаяся треть была «контрольной группой», которой не давали неоникотиноидов. О результатах мы знаем: 6 из 12 колоний, принимавших пестициды, оказались разрушены. Но при этом остальные энтомологи, осведомленные об эксперименте, жаловались на то, что Лу использовал слишком большую дозировку пестицидов, несравнимую с тем их количеством, которые пчелы могут получить в реальной жизни. Вот это количество: 135 к миллиарду, тогда как даже Bayer, компания-производитель пестицидов, признает смертельно опасной для жизни пчел цифру в 50 к миллиарду. А в дикой природе, собирая нектар с растений, пчелы могут столкнуться и вовсе со значением пестицидов, составляющем 5 к миллиарду.

При этом существуют, конечно, фальсификаторы и с другой стороны, утверждающие, что пестициды совсем безвредны – и весь этот «пчелиный апокалипсис» на самом деле является простой раздутой СМИ и грантоедами сенсацией. Например, у этой стороны есть Генри И. Миллер – известный медицинский исследователь и журналист, пишущий статьи для Forbes, Wall Street Journal и The New York Times. Он регулярно выпускает тексты по теме «пчелиного апокалипсиса», в которых главным образом настаивает на том, что это всё миф, неподкрепленная аргументами суета и так далее. При этом уже на первой странице Google, если вбить туда его имя, появляются публикации в духе “Почему нельзя доверять Генри И. Миллеру», где последовательно перечисляются его предыдущие заслуги: табачное лобби, отрицание серьезных климатических изменений, защита пестицидов и индустрии по производству пластика.

Кому верить?

С одной стороны мы имеем Чэньшэнь Лу, который скармливает пчелам завышенные дозы пестицидов, чтобы доказать их первоочередный вред для насекомых. С другой, людей вроде Генри И. Миллера, которые призывают отставить панику и вообще не беспокоиться по поводу использования неоникотиноидов.

Правда, вероятнее всего, не на чьей-то стороне, а, как обычно, где-то посередине. Есть исследования, доказывающие, что воздействие некоторых фунгицидов и пестицидов (включая неоникотиноиды) может сделать пчел более восприимчивыми к инфекциям. Тем временем другие исследования демонстрируют, что даже низкие дозы неоникотиноидов могут влиять на производительность пчел, затрудняя им возвращение в родные ульи или появление пчелиной матки.

На этом фоне интересно выглядит статья, опубликованная в журнале Pest Management Science в 2012 году тремя ведущими исследователями медоносных пчел во Франции, Великобритании и США. Ее авторы отмечают, что период массового исчезновения пчел (и диагностированный «синдром разрушения колоний») необязательно связан с использованием пестицидов.

А после начала их использования на этой территории сокращение пчел снизилось. Аналогичный пример – Австралия, где также широко используются неоникотиноиды, но пчелиные колонии не подвержены массовому вымиранию. Возможно, потому что там не распространен клещ варроа.

В общем, единственно верную причину выделить трудно. Здесь скорее играет роль совокупность факторов. Смертоносный клещ варроа, вероятно, уничтожил много пчел зимой. Разнообразие вирусов самым непосредственным образом связано с синдромом разрушения колоний. Важной причиной также является плохое питание пчел, которое возникает вследствие того, что открытые земли превращаются в обрабатываемые сельскохозяйственниками площадки, где выращиваются посаженные ими культуры. Это лишает насекомых ощутимого процента питания, а пестициды в новых растениях, естественно, могут только усугубить все эти проблемы. Словом, проблема комплексная, со множеством сторон.

В Европе тем временем расширяют запрет на использование пестицидов, тогда как в Америке с этим не спешат: Агентство по охране окружающей среды проводит пятилетнее исследование темы, которое пока что не подразумевает запрета неоникотиноидов. И, опять-таки, разумные доводы есть и у первой, и у второй стороны.

«После гибели пчел человечество проживет всего лишь четыре года». С этой мрачной фразой, ошибочно приписываемой Альберту Эйнштейну, трудно не согласиться. Нужно при этом не забывать, что пчелиный мир страдает не от одних лишь пестицидов, а от целого комплекса проблем, порожденных в том числе человеческим участием.