Если цена объекта хранения определена в договоре хранения, это еще ни о чем не говорит

Поскольку нижеуказанный кейс усматривается достаточно интересным, постольку решил его осветить с данном блоге.

Итак, дело Арбитражного суда Новосибирской области №А45-6961/2014 (дошло до ВС РФ). ОАО "Западно-Сибирское речное пароходство" в 2013 году передало на хранение ООО "Новосибирскремфлот" имущество (количество единиц и перечень имущества не является принципиально важным в данном блоге). Стороны, руководствуясь свободой договора, общими известиями о ценности данного имущества, согласовали стоимость каждой единицы передаваемого имущества, итого - 26 900 000 рублей. Затем, хранитель часть вернул, а часть - нет. Не вернул имущества на 6 900 000 рублей (стоимость взята из договора). Пароходство обратилось в суд, 20.11.2014 АС НСО вынес решение о взыскании убытков в упомянутом размере (стоимость согласована договором, имущество утеряно). В первой инстанции хранитель активно защищался (дело приостанавливалось, откладывалось), но иск был удовлетворен полностью.

Затем, ООО "Новосибирскремфлот" стал банкротом, арбитражный управляющий, руководствуясь своими обязанностями взялся за это дело (исходя из совокупной задолженности РТК требование пароходства являлось крупным и претендовало на статус мажоритарного). АУ стал обжаловать судебный акт, ссылаясь на то, что фактически стоимость имущества гораздо меньше. Апелляция и кассация оставили решение в силе, ссылаясь на то, что все доказательства, которые стороны хотели приобщить в дело, они могли приобщить в рамках первой инстанции, "никто им не мешал". дойдя до Верховного Суда, арбитражному управляющему удалось убедить судью ВС РФ Букину И.А. в том, что данное дело необходимо рассмотреть (как мы знаем, сделать это бывает очень сложно). При этом, в своем Определении ВС РФ указал на следующие механизмы реализации права на судебную защиту, о которых нельзя забывать:

- право конкурсного кредитора и арбитражного управляющего оспорить по правилам ФЗ "О несостоятельности (банкротства) утвержденное по другому делу мировое соглашение, закрепляющее сделку должника с третьим лицом (п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63, Постановление Президиума ВАС РФ от 16.04.2013 №13596/12);

- недопустимость противопоставления лицу при разрешении его спора судебного акта по другому разбирательству, в котором такое лицо не участвовало (Постановление Президиума ВАС РФ от 22.04.2014 №12278/13);

- право конкурсного кредитора и арбитражного управляющего обжаловать судебный акт, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование конкурсного кредитора (п. 24 Постановления №35, Постановления Президиумов ВАС РФ от 12.02.2013 №12751/12 и от 08.06.2010 №2751/10).

Так, ВС РФ указал на то, что апелляционная инстанция обязана была принять новые доказательсвта от АУ ООО "НРФ", подтверждающие иную стоимость оценки. ВС РФ вернул дело в апелляционную инстанцию, которая опять отказала в жалобе, однако затем кассация отменила постановление апелляции, вернула дело в 7 ААС, которым было постановлено следующее (напомню, первоначальным решением удовлетворены требования в полном объеме исходя из стоимости имущества, указанной в договоре хранения - 6 900 000 рублей).

Действительно, стороны свободны в заключении договора (ст. 421 ГК РФ), далее, упоминая п. 2 ст. 10 ГК РФ и п. 8 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014, кассационный суд указал, что возможны ситуации, когда злоупотребление правом допущено обеими сторонами договора, недобросовестно воспользовавшимися свободой определений договорных условий в нарушение охраняемых законом интересов третьих лиц или публичных интересов.

Далее, ссылаясь на вышеуказанную логику, суд указал: поскольку АУ представил отчет об оценке стоимости имущества, которым имущество оценено в разы меньше (чуть более 1 миллиона рублей), а также поскольку срок использования имущества превышает 20 лет, в инвентаризационных бухгалтерских документах стоимость имущества также существенно отличается в меньшую сторону в сравнении с договором, постольку решение суда первой инстанции подлежит отмене в части изменения стоимости с 6 900 000 до 1 миллиона с копейками.

Данный судебный акт (и дело, в целом) является интересным ввиду следующего:

- суды, включая ВС РФ, охотно ссылаются на абстрактные фразы типа "публичных интересов". Категории Ordre public посвящено множество научных работ, изучая которые можно прийти к выводу, что при желании многое можно признать публичными интересами (сейчас многие областные суды стали ссылаться на публичные интересы по спорам потребителей с, например, страховщиками, что доказывает довод о чересчур большой открытости нормы).

- суды часто указывают, когда свобода договора нарушается, но хотелось бы увидеть разъяснение от КС РФ или ВС РФ, указывающее, когда можно этой самой свободой пользоваться. Вроде, в гражданском праве закреплен принцип "разрешено все, что не запрещено", однако на деле, получается, что любой отход сторон от четких критериев (никаких "уникальных" условий, никаих "изменений цен" и т.д.) является нарушением прав и интересов третьих лиц, посягательством на публичные интересы, злоупотреблением правом и т.д.

- хотелось бы получить разъяснения, зачем в гражданском обороте принято указывать стоимость объекта хранения (аренды и т.д.), когда все равно в судебном порядке можно эту стоимость приравнять исключительно к рыночной. Что запрещает сторонам самостоятельно устанавливать стоимость объекта? Ведь рассматриваемый договор не является договором присоединения, публичным договором. Стороны, действительно согласовывая каждый пункт соглашения, подписали тот договор, который считали нужным, причем ни одно его условие не противоречит нормам действующего законодательства, не посягает на права третьих лиц (с учетом данных судебных актов, можно добавить - не противоречит "напрямую").

- почему суды не поставили для себя вопрос - был бы договор заключен, если объект оценки был бы оценен по рыночным условиям? Ведь, в интересы хранителя входит уменьшение стоимости объекта оценки (овтетственность за утрату, как видим, никто не отменял) и хранитель (коммерческая организация, никаких кабальных условий не установлено) заключил договор именно на таких условиях.

- является ли банкротство организации (в данном случае, хранителя) безусловным основанием для применения положений "о нарушении прав третьих лиц заключенным договором", если АУ не использует механизм оспаривания сделки (что можно сделать и при рассмотрении самого требования о включении в РТК (пароходство включилось в наблюдении)).

Судя по данному делу, любой "шаг вправо - шаг влево" можно признать злоупотреблением правом, влекущим иное толкование условий договора, отличное от изъявленного сторонами. Также, исходя из подходов, применяемых в данном деле, можно спокойно исправить ошибки - недочеты представителей должника в процессе, ведь в жалобах можно указывать на "ненадлежащую защиту интересов должника в ходе первой инстанции, влекущую ущемление прав кредиторов", забывая про правило "все риски совершенных и несовершенных процессуальных действий несет сторона по делу", ведь теперь у нас не только сторона, но и кредиторы.

Можно согласиться с вышеуказанным подходом, если он рассматривается в совокупностью со статьей 168 ГК РФ, однако при отсутствии фактов, свидетельсвтующих о недействительности (мнимости) сделки, подход, позволяющий вольно изменять условия договора, является ущербным до тех пор, пока не предоставляя четких "формул" - в какой же степени можно менять условия одговора, а в какой нет - а нормы, изложенные в статье 421 ГК РФ уже, видимо, не работают, став своеобразным каучуком для судов.