Имя Тебе Любовь — Ирина Рогалева

Каж­дое утро Жан­ночка спе­шила на сви­да­ние к Женечке. Вста­вала в шесть утра, что-то ела, наво­дила румя­нец и бежала на авто­бус. Когда было сво­бод­ное место – сади­лась и, при­крыв глаза, думала о своем Женечке.

Он про­сы­пался на дру­гом конце города в одно время с ней. И сразу начи­нал ее ждать, при­слу­ши­ва­ясь к шагам в коридоре.

Вот про­шар­кал мимо палаты невы­спав­шийся дежур­ный врач, за ним бодро процо­кали каб­лучки мед­сестры. Около девяти утра, уве­ренно печа­тая шаг, про­шел про­фес­сор с гомо­ня­щей сви­той, и, нако­нец, род­ные тороп­ли­вые шаги.

Перед тем, как войти в палату, она изо всех сил делала радост­ный вид. Он знал об этом.

- Женечка, здрав­ствуй, родной!

Она сразу начи­нала суе­титься вокруг него – мыть, про­ти­рать, при­че­сы­вать, взби­вать подушку, ста­ра­ясь не задеть трубки, выхо­див­шие из живота со всех сто­рон. А он, забыв о боли, любо­вался на жену, ловил ее руки и нежно при­жи­мал их к губам.

Моло­день­кие мед­сестры, то и дело забе­гав­шие про­ве­рить капель­ницы, с зави­стью погля­ды­вали на Жан­ночку. Таких отно­ше­ний между супру­гами они раньше не видели.

Ста­рички, кото­рые у них лечи­лись, в основ­ном были оди­но­кими. К неко­то­рым при­хо­дили жены, но чтобы, как эта, каж­дый день с ран­него утра, при пол­ном параде, с улыб­кой на лице и с такой любо­вью в гла­зах, когда она смот­рит на сво­его бес­цен­ного Женечку. А ведь ей явно за семьдесят.

После всех про­це­дур Жан­ночка сади­лась на табу­рет у кро­вати, брала мужа за руку и, гладя его по голове, начи­нала гово­рить о пустя­ках. Женечка, стра­дав­ший бес­сон­ни­цей, мгно­венно засы­пал, и тогда ее лицо меня­лось – горестно опус­ка­лись уголки губ, засты­вали мор­щины на лбу, поту­хали глаза. Но сто­ило мужу поше­ве­литься – жиз­не­ра­дост­ная маска мгно­венно воз­вра­ща­лась на ее лицо. Они про­жили вме­сте трид­цать лет. Пере­пле­лись кор­нями и вет­ками, как два деревца, рас­ту­щих рядом – не раз­ли­чишь, где какое. Гово­рят оди­на­ково, думают об одном, жить друг без друга не могут, даже внешне стали похожи.

Жанне было за сорок, Евге­нию Пет­ро­вичу около пяти­де­сяти, когда они встре­ти­лись, полю­били друг друга и сразу рас­пи­са­лись. Его взрос­лый сын их осу­дил, а ее дочь Таня обра­до­ва­лась. Отчим ей понравился.

Как-то, еще до сва­дьбы, Жан­ночка ска­зала дочери:

- Я его так люблю – был бы он инва­ли­дом, все равно вышла бы за него и всю жизнь о нем заботилась.

Тогда Таня мать не поняла.

Жили они душа в душу. За все годы ни разу серьезно не поссо­ри­лись, голоса друг на друга не повысили.

Семь­де­сят пять лет – дата серьез­ная. Поэтому к юби­лею мужа Жан­ночка начала гото­виться зара­нее. Бегала по мага­зи­нам, поку­пала про­дукты, ста­ра­ясь уло­житься в пенсию.

За празд­нич­ным сто­лом гости под­ни­мали тосты за здо­ро­вье Женечки, за неувя­да­ю­щую кра­соту Жан­ночки. Сала­тики ели дие­ти­че­ские. Пили акку­ратно по гло­точку. У одного — сердце, у дру­гого — печень, у тре­тьего — почки. Самым здо­ро­вым был юби­ляр, смот­рев­ший на жену влюб­лен­ными гла­зами. «Как моло­до­жены», — пере­шеп­ты­ва­лись гости.

Татьяна поже­лала роди­те­лям прийти к Богу. Этого ей больше всего хоте­лось. Сама-то она к вере при­шла недавно.

«Как у нее сил хва­тает каж­дое вос­кре­се­ние в цер­ковь ходить и посто­янно молиться? — удив­лялся Женечка. — Утром – молится, перед едой тоже, после еды — молитву читает, а вече­ром еще и поет. Хорошо, хоть голос у нее при­ят­ный. Не дай Бог, в монашки уйдет», — пере­жи­вал он.

И Жан­ночка взды­хала — не узнать прежде яркую Танюшу – щеки не румя­нит, юбками полы метет, коф­точки носит тем­ные, на все пуго­вицы застег­ну­тые. И что самое ужас­ное – теле­ви­зор не смотрит.

У Татьяны по-сво­ему сердце за роди­те­лей болело. «Кре­ще­ные, а Бога не знают. Думают только о своем здо­ро­вье. Дни у них рас­пи­саны по мину­там, как теле­про­грамма – час здо­ро­вья, кули­нар­ные ново­сти, сериал «Монте Кри­сто». Зачем им здо­ро­вье? Чтобы на несколько лет дольше теле­ви­зор смот­реть? В любой миг Гос­подь их может к Себе при­звать. Как они перед Спа­си­те­лем пред­ста­нут? Что скажут?»

Придя в цер­ковь, Татьяна, как все ново­но­чаль­ные, рьяно взя­лась за духов­ное вос­пи­та­ние роди­те­лей. Дарила им иконы, читала вслух Еван­ге­лие и свя­тых отцов. Женечка, уви­дев дочку со Свя­щен­ным писа­нием в руках, выхо­дил из ком­наты на пра­вах муж­чины без объ­яс­не­ний. Жан­ночка тер­пе­ливо, скры­вая зевоту, слу­шала непо­нят­ные ей тек­сты, и думала о своем.

Вскоре Таня от роди­те­лей отсту­пи­лась. Поняла, что по гор­дыне взяла неподъ­ем­ный крест, что Гос­подь сам всем упра­вит, когда при­дет время.

Спу­стя три года после юби­лея у Женечки появи­лись силь­ные боли в животе. «Запу­щен­ная онко­ло­гия. Необ­хо­дима опе­ра­ция», — оша­ра­шил Жан­ночку врач.

Перед тем, как Женечка лег в боль­ницу, Татьяна уго­во­рила его и мать обвен­чаться. Вме­сте с доче­рью она дер­жала над ними венцы.

Бабульки в храме уми­ля­лись, глядя на то, с какой любо­вью ста­рые «моло­до­жены» смот­рят друг на друга. Татьяна же сго­рала от стыда перед батюш­кой – дочка при­е­хала в джин­сах, роди­тели вели себя как мла­денцы – ничего не пони­мали. Женечка во время обряда умуд­рился поце­ло­вать ручку Жан­ночке, за что полу­чил от батюшки нагоняй.

Сле­ду­ю­щий наго­няй он полу­чил от врача после опе­ра­ции, когда с не зажи­тыми швами соско­чил с кро­вати, чтобы помочь жене переобуться.

- Лапочка моя, не накло­няйся, я сам, — бор­мо­тал он, сни­мая бахилу с ее ботинка.

Пожи­лой ане­сте­зио­лог, вошед­ший в палату с моло­дым вра­чом, уви­дев эту кар­тину, про­сле­зился. Вече­ром он рас­ска­зал дочери об уви­ден­ной сцене:

- Пред­став­ля­ешь, ему семь­де­сят восемь лет, и он ей так нежно гово­рит — «лапочка моя». Есть еще на земле любовь! Слава Богу, есть!

Татьяна непре­станно моли­лась об отчиме. Везде, где могла, зака­зала за него соро­ко­усты. Обо­шла все мона­стыр­ские подво­рья, обзво­нила всех зна­ко­мых батю­шек, прося молитв. Но что-то не зала­ди­лось у Женечки. Пона­до­би­лась вто­рая опе­ра­ция, затем третья.

В боль­нице отчима посо­бо­ро­вали. «Все легче к Богу будет идти», — думала Татьяна. Она при­несла в палату иконы, и Жан­ночка начала молиться вме­сте с доче­рью. Сна­чала ей было очень тяжело – ни слов не пони­мала, ни смысла. А потом молитва пошла легко, слова сами потекли из сердца.

Перед тре­тьей опе­ра­цией Женечка с ними попро­щался. Жан­ночка сквозь слезы уве­ряла его, что все будет хорошо, а Татьяна непре­станно моли­лась про себя: «Да будет воля Твоя, Гос­поди! Но по нашей немощи яви на рабе Твоем Евге­нии чудо исце­ле­ния». Осо­бенно горячо молила она о помощи свя­того Иоанна Крон­штадт­ского.