Перестать злиться. на своих родителей

Мы уже давно выросли, но по-прежнему пытаемся что-то доказать своим родителям. Сумели ли мы разобраться с детскими обидами? И вправе ли рассчитывать на то, что родители примут нас, если сами не можем принять их?

• Они несовершенны: родители — обычные люди, которые дали нам любви столько, сколько смогли.
• Мы не обязаны оправдывать все их ожидания. как и они не исполнят всех наших желаний.
• Принимая своих родителей, мы получаем возможность жить в мире с самими собой.

Казалось бы, мы давно уже выросли, выстроили взрослую жизнь и даже сами стали родителями. Но удалось ли нам до конца разобраться с давними детскими обидами, которые так нарушают порой наши отношения с самыми близкими для нас людьми?

«У меня замечательная мама, — рассказывает 37-летняя Юлия. — Она любит меня, беспокоится о том, чтобы я была счастлива. И я не понимаю, почему меня обижает, а иногда и по-настоящему ранит даже пустяковая критика с ее стороны. Кажется, обычная забота: «выпрями спину, что ты сутулишься!» или «пора бы тебе постричься!» — а я в ответ не могу сдержаться. Срываюсь, кричу на нее. Мне хочется, чтобы меня оставили в покое, дали возможность жить, как я хочу. Но в результате получается, что это я ее обижаю и от этого постоянно чувствую себя виноватой. »

Любой, даже самый обычный жест, случайный взгляд или слово родителей имеют особое значение для нас. И многим знакомы обида, разочарование, злость. Эти чувства тем сильней, чем глубже наша привязанность и любовь.

«Боль — изнанка любви, — поясняет семейный психотерапевт Варвара Сидорова. — А в отношениях с родителями эта двойственность чувств проявляется особенно сильно. Сколько бы нам ни было лет, именно от них мы ждем внимания, поддержки, надеемся, что они нас примут такими, какие мы есть».

Впервые мы «разочаровываемся» в своих родителях очень рано. Уже в 3–4 года каждый ребенок начинает бессознательный «подсчет» того, что взрослые ему недодали, что упустили, чего не смогли. Детские психоаналитики даже считают: больше внимания ребенок обращает на то, чего (как ему кажется) его лишили, чем на то, что ему было дано. Почему мы фиксируемся на том, чего нам не хватает?

«Речь идет об экзистенциальном сомнении, — говорит семейный психотерапевт Николь Приер. — Все дети бессознательно ищут ответ на вопрос: важно ли мое существование для вас, мама и папа? Ведь для того, чтобы расти, необходимо знать, можно ли доверять родителям, можно ли положиться на них».

Особенно остро этот вопрос возникает при каждом значительном событии в жизни семьи: рождении брата или сестры, разводе родителей, появлении отчима или мачехи. «Но, что бы ни делали наши родители, они никогда не смогут оказаться на высоте всех ожиданий, — подчеркивает Николь Приер. — Они никогда не смогут удовлетворить абсолютно все наши потребности».

Отсюда и эта неосознанная обида: они не дали нам то, чего мы так желали. «И это чувство влияет на всю последующую жизнь, — поясняет семейный психотерапевт Инна Хамитова. — Недополучив любви, заботы, привязанности, мы можем чувствовать свою недостаточность в мире, неуверенность в себе и, скорее всего, будем обвинять в этом родителей и стараться их изменить».

Но есть те, кто утверждает, что горечи в их отношениях с родителями нет — только радость и тепло общения. В чем секрет таких семей?

«Если родители сумели дать ребенку ощущение безопасности мира, четкое понимание границ — что хорошо, что плохо, что можно, что нельзя, что ему уже по силам, а что нет, и отпустили его в самостоятельную жизнь, то претензий и обид у него не остается, — говорит Инна Хамитова. — А их отношения по мере взросления плавно перерастут в партнерские, дружеские. Это не значит, что такие родители совсем не делают ошибок (так не бывает, никто не идеален), важно, что в такой семье общий вектор отношений позитивный, и родители видят в ребенке самостоятельную личность, а не свое продолжение».

«Мой отец не обязан восхищаться только мной»

«Я всегда гордилась своим папой: умный, талантливый, обаятельный, — рассказывает 43-летняя Ксения. — Он математик, поэтому в старших классах школы родители меня перевели в физико-математический интернат. Я уехала учиться, потом легко поступила в университет, защитила кандидатскую, вышла замуж. Каждую взятую в жизни высоту в мыслях я «посвящала» папе: я очень надеялась, что он будет мною гордиться.

Все эти годы с родителями мы виделись нечасто, а два года назад мы с мужем и детьми решили вернуться в мой родной город. Родители к этому времени вышли на пенсию, перебрались жить на дачу. И очень сдружились с соседями — молодой парой, аспирантами из папиного института.

И вдруг я стала ловить себя на том. что меня просто бесит, как папа улыбается этой соседке Кате, шутит с ней, говорит комплименты. Меня мучили досада, раздражение, злость. Я не понимала, откуда взялись такие чувства. Неужели меня, мать двоих детей, взрослую женщину, охватила слепая детская ревность? Это было ужасно глупо, но я чувствовала, что меня предали. Ведь я же не виновата, что так рано уехала из дома! Мама и папа сами отправили меня учиться, а теперь дружат с Ваней и Катей, пьют с ними чай по вечерам — с ними, а не со мной.

Наверное, целый месяц я «пережевывала» свои обиды. Пока однажды не спросила себя: ты что же, хочешь так и остаться обиженной маленькой девочкой, которой на празднике не досталось конфет? Этот образ как-то меня успокоил. Мой отец не обязан восхищаться исключительно мной. Мне и самой есть за что себя похвалить».

«Надо отстаивать свои позиции, — уверена 42-летняя Инна. — Мать мало интересовалась мной, теперь я вижу такое же равнодушие к моей дочери. Почему я должна это терпеть?» Обрушивая на родителей свой гнев, Инна пытается добиться своего, изменить свою несовершенную мать.

Варвара Сидорова рассказывает, что в таких случаях она отвечает клиенту: «Вы пытаетесь «достать» из матери любовь, которую она не дала вам за ваши 30 (40, 50) лет. Почему вы думаете, что сейчас это вдруг случится? Вам важно научиться обходиться без маминой любви».

Родителям, как и всем нам, трудно признать свое несовершенство, соглашается Инна Хамитова: «Вряд ли в ответ на претензии своего взрослого ребенка мать или отец скажут: я все понял, прости меня. Ведь признав вину, они тем самым обесценят свою жизнь, а оправдываясь, могут сохранить самооценку».

Значит ли это, что взаимопонимания никогда не достичь? Вовсе нет, утверждают наши эксперты. «Единственный способ — сложить оружие, перестать конфликтовать и примириться с тем, что родители несовершенны, — говорит Инна Хамитова. — Что мать или отец— не всемогущие божества, но и не злодеи, а обычные люди со своими недостатками и проблемами. Они давали нам столько любви, сколько могли. Мать много работала и не рассказывала на ночь сказки? Считала, что главное — накормить-обуть-одеть? Ну значит, вот такой язык любви у нее был! Родители сами были неопытны (как мы сейчас) и жили, как могли. Никто ни в чем не виноват».

Также нам необходимо принять то, что родительская семья никогда не сможет дать нам абсолютно все, в чем мы нуждаемся: счастье, удовлетворение, благополучие. «Взрослея, мы ищем других людей, которые удовлетворят эти потребности, — друзей, партнеров, коллег, единомышленников, — подчеркивает Варвара Сидорова. — Мы должны прийти к тому, чтобы сказать себе: я и сам могу дать себе то, чего мне не хватает».