Андрей Дементьев. Любимые стихи ( 9 )

Никогда ни о чём не жалейте вдогонку,если то, что случилось, нельзя изменить.Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,с этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось.Иль о том, что случиться не может уже.Лишь бы озеро вашей души не мутилосьДа надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участья,если даже за всё вам — усмешка в ответ.Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство. Не жалейте, что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чём не жалейте —поздно начали вы или рано ушли.Кто-то пусть гениально играет на флейте.Но ведь песни берёт он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чём не жалейте —ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.Пусть другой гениально играет на флейте,но ещё гениальнее слушали вы.

Угораздило меня родитьсяВ этой безалаберной стране.Я хочу быть перелётной птицей.Зиму — ТАМ. А к дому — по весне.

Впрочем, это мне не угрожает.Я же не какой-нибудь изгой.Как ни хороша земля чужая,Мне она не может стать родной.

Видно, мне ещё достанет лихаНа остаток века моего.И придётся жить с неразберихой,Как живёт в России большинство.

Жалею зверей в зоопарке.И в цирке мне жалко зверей.Как люди на зрелища падки!Когда же мы станем добрей?

И лев уже ходит под кличкой.Барьер на манеже берёт.И царскую гордость публичноМеняет на бутерброд.

А некто, войдя к нам в доверье,Устроил аттракцион:И в пасть онемевшему зверюСуёт свою лысину он.

Лев нежно обходится с нею.И, занятый скучной игрой,Он кажется много умнее,Чем этот манежный герой.

Жалею зверей в зоопарке.У неба украденных птиц.Вон той молодой леопардкеВсё хочется клетку открыть.

Не терпится выйти на волю,Вернуться в былую судьбу.Но приступы гнева и болиВесьма забавляют толпу.

Ей дети бросают конфетки.Наверно, жалеют её.За что красота эта в клетке?!И в чём провинилось зверьё?

Я взглядом встречаюсь с гориллой.В глазах у гориллы упрёк:«Я предков тебе подарила.А ты нас в неволю упёк».

И вдруг осенил меня предокПечальной догадкой своей:«Ведь им безопасней из клетокСоседствовать с миром людей».

***Лесть незаметно разрушает нас,Когда молчаньем мы её встречаем.И, перед ней не опуская глаз,Уже стыда в себе не ощущаем.

Нас незаметно разрушает лесть.Льстецы нам воздвигают пьедесталы.И нам туда не терпится залезть,Как будто вправду мы иными станем.

А старый друг печалится внизу,Что он друзей не может докричаться,Не понимая, как мы на весуВ пространстве умудряемся держаться.

Во ржи катились медленные волны.За синим лесом собирался дождь.Каким-то чудом озорник-подсолнухЗабрёл по пояс в спеющую рожь.

Он, словно шапку, тень на землю бросил,Смотрел, как поле набиралось сил,Навстречу чутким бронзовым колосьямЕдва заметно голову клонил.

Он бед не ждал. Но этим утром светлымПришёл комбайн — и повалилась рожь. И то ль от шума, то ль от злого ветраПо крупным листьям пробежала дрожь.

A комбайнёр, видать, весёлый малый,Кричит: — Эй, рыжий, отступи на шаг! —И тот рванулся, да земля держала.Не может ногу вытащить никак.

Он знать не знал, что в этот миг тревожныйВодитель вспомнил, придержав штурвал,Как год назад таким же днём погожимОн поле это рожью засевал.

Как счастлив был, что солнце плыло в небе,Что пашня только начата почти,Что с девушкой, стоявшей на прицепе,Ему всю смену было по пути.

Вдруг, как назло, остановился трактор,И, поперхнувшись, песню потушил. — Отсеялись! — Ругнулся парень. — Так-то!Видать, свинью механик подложил.

Он влез под трактор, поворчал уныло,На миг забыв про спутницу свою.И девушка-насмешница спросила:— Ну, как там, скоро вытащишь свинью? —

А дела было самая-то малость.И парень встал, скрывая торжество. Она лущила семечки, смеяласьИ озорно глядела на него.

И потому, что день был так чудесен,Что трактор жил, — он улыбнулся вдруг,Схватил девчонку, закружил на месте,Да так, что только семечки из рук!

От глаз её, ещё испуга полных,Свои не мог он отвести глаза. Вот почему сюда забрёл подсолнух,Теплом руки спасённый год назад.

И вот дрожит он от густого гула,Уже и тень на голову легла. И вдруг машина в сторону свернула,Потрогав листья, мимо проплыла.

Вблизи музея одинокоСтоит обшарпанный вагон.Обычный товарняк без окон.Еще момент – и под уклонСо старых рельс сорвется он.

В войну в таких вагонах немцыВезли евреев прямо в ад.И помнит Белжец и ОсвенцимЗловещий этот экспонат.

Перевозил он столько горя,Чужих отчаяний и слез,Что и теперь нам нет покояПри виде смолкнувших колес.

А боль жива в воспоминаньяхИ в горькой участи детей,Что так вовек и не позналиСвободы родины своей.

И все здесь вопиет: «Не смейтеПредать забвению хоть миг. »Стоит вагон – как символ смерти.. И не стихает в сердце крик.

И каждый день на Лобном местеСвой суд История вершит. Все может повториться, еслиВагон тот будет позабыт.

Когда душа твояустанет быть душой,Став безразличнойк горести чужой,И майский лесс его теплом и сыростьюУже не поразитсвоей неповторимостью.Когда к тому жтебя покинет юмор,А стыд и гордостьстерпят чью-то ложь, —То это означает,что ты умер…Хотя ты будешь думать,что живешь.

Я ненавижу в людях ложь.Она порой бывает разной:Весьма искусной или празднойИ неожиданной, как нож.

Я ненавижу в людях ложь.Ту, что считают безобидной,Ту, за которую мне стыдно,Хотя не я, а ты мне лжешь.

Я ненавижу в людях ложь,Я негодую и страдаю,Когда ее с улыбкой дарят,Так, что сперва не разберешь.

Я ненавижу в людях ложь.От лжи к предательству полшага.Когда-то все решала шпага,А нынче старый стиль негож.

Я ненавижу в людях ложь.И не приемлю объяснений.Ведь человек как дождь весенний.А как он чист, апрельский дождь!