Колония-поселение. Лесоповал. Лафа для петухов. Вольные женщины смертельно опасны

Прибывает этан. Прием дел производят сотрудники Учреждения. Они же обеспечивают охрану периметра объекта. Следят, чтобы не было побегов. На этом их функции заканчиваются. Всем остальным заправляют осужденные из хозяйственной обслуги

Они отбывают весь срок в тюрьме. В колонию идти боятся из-за провинностей перед блатным миром Многие из них этим самым миром приговорены к смерти. Есть среди них воры в законе, которым «дали по ушам» (проще говоря — развенчали, лишили сана). Есть «петухи» (они баланду раздают), озлобленные на весь мир и срывающие злобу на ком только можно. Им здесь лучше, чем в зоне, во сю крат, здесь они — власть.

Первое, что ощущаешь, попадая внутрь учреждения,— запах душистого мыла. Везде с мылом моют коридоры и камеры. И все, за исключением сотрудников и хозобслуги, передвигаются только босиком После водворения этапников в камеру, зэки-надзиратели (их здесь за глаза называют «погонялами») заявляют, что хата обязана собрать дань за «прописку». По две пачки курева с человека (в камерах все равно курить нельзя), душистое мыло, зубные пасты и другие, весьма ценные в неволе вещи. Если дань не собирается в нужном объеме, хорошего отношения не будет. В любом случае устраивают обыск. Тем более что на шмоне при поступлении обслуга примечает, у кого что есть. Утаившего «ценности» не трогают, бьют его сокамерников, чтобы они потом разобрались с провинившимся.

Поскольку «погонялам» позволено вытворять с зэками что угодно и отнимать у них все, что приглянется, хозобслуга мало похожа на арестантов. Все откормлены, одеты в вольные вещи, ходят с резиновыми дубинками н нередко пускают их в ход. Администрация специально закрываем глаза па беспредел, так как в это учреждение любят отправлять гак называемых «отрицал» — нарушителей дисциплины, борцов с начальниками колоний. Очень удобно: на ментов вроде и жаловаться нельзя — зэков такие же зэки прессуют. А друг на друга осужденным писать жалобы в падлу.

Из этапников сразу выделяют тех. что помоложе. Объявляют: «О, какой симпатичный мальчик! Сегодня трахнем». И вечером насилуют несчастного. Некоторые жертвы после такой «процедуры» вешаются, вскрывают веры. Сот рудники подобные суициды преподносят как естественную смерть из-за сердечной недостаточности. Более отчаянные сводят счеты с жизнью накануне, не дожидаясь, пока из них сделают «петухов». Хотя это трудно, могут помешать сокамерники.

Бывает, для изощренных издевательств поместят молодого зэка в специальный карцер, где по колено воды, и предлагают: «Дашь добровольно в попу, выпустим». Несчастный стоит несколько суток в воде, если упадет — захлебнется. Через каждый час ему говорят: «Подверни зад — выйдешь».

После того как кого-то «опустят», даже по беспределу, сочувствия от сокамерников такой бедолага не дождется. Его также переведут в «обиженку».

Команды «погонял» выполняются бегом. Когда они входят в камеру, все встают смирно. Дежурный зэк рапортует о количестве народа. Чтобы поприкалываться, «погоняли» — часто без цели — навещают хаты. Им нравится, когда народ прячет глаза. Придравшись к тем, кто чем-либо не понравился, выведут в коридор, изобьют, посадят в карцер. Самое культурное обращение с их стороны — «педераст», «козел».

Распорядок дня простой. В 6.00 — подъем, заправка коек. До 22.00 нельзя прилечь, иначе — экзекуция.

Кормят сносно, но и тут не обходится без издевательств. Баландер — «петух», взять от него пищу значит, «законтачиться» и тоже стать «обиженным». Не возьмешь баланду — изобьют или сдохнешь от голода. Ну, воры разрешили питаться из рук педиков и не считаться такими же. Конечно — вдруг сами туда попадут.

Еще, когда открывается «кормушка» (окошечко в двери), надо за секунду успеть кинуть на ее низ белое полотенце Чуть замешкались, раздатчик пищи кричит: камера такая-то отказалась от обеда. Вся хата идет под пресс. Тарелки он буквально кидает в руки, не дай Бог уронить хоть одну — прибьют. Горячая еда в казенных мисках (свои иметь запрещено). Через две-три минуты следует команда: сдать посуду. Мешкать нельзя — накажут. Поесть не успевает никто, особенно те, кто получил «шлемку» последним.

Водят на хозработы во двор тюрьмы. Все под присмотром «погонял». Зимой — уборка снега. Его вообще к вечеру не видно. По пастилу, имеющему угол сорок пять градусов, на уровень второго этажа поднимают тяжелые носилки и высыпают снег в большой котел внизу. Под котлом — печь. Другие зэки носят к ней горбыль с пилорамы — на топливо. За территорию отведена труба — растаявший снег стекает через нее. Работников, обессиливших от высокого темпа, избивают, погоняя дубинками, заставляют все выполнять бегом. Если кто-то упадет и не может встать, его, особо не церемонясь, сильно пинают ногами.

Начальник учреждения, бывает, запрягает в сани тройку бывших воровских авторитетов и, подстегивая кнутом, катается по двору.

Летом водят на уборку двора. Или на вычерпывание бассейна вручную. После вычерпывания ведрами его моют и так же заливают воду вновь. Заключенным приходится часами стоять в холодной воде. Некоторые зэки после такого субботника попадают в больницу, это когда уже совсем подыхать начинают.

Бассейном пользуются как сотрудники, так и «погонялы». Последним созданы все условия. Есть спортзал, многие из них — бывшие спортсмены. В комнатах — телевизоры. Не хватает свободы и женщин, но последних заменяют «петухи».

В подвале находится цех, где работают художники, резчики и другие мастера. Прибыль от реализации изделий и сувениров идет в карман администрации. Маленькая толика перепадает «погопялам». Они находят мастеров-зэков для работы. Они всем заправляют.

Еще тюрьма поражает «мертвой тишиной». Томящийся в камерах люд разговаривает только шепотом. Иногда слышны команды «погонял» да вопли тех, кого они избивают в коридоре.

Случаев неповиновения не бывает. Любая попытка жестоко пресекается. Массовый бунт поднять невозможно. С другими камерами нет связи — не покричать, не отправить записки. Да и бунты бывают только там, где слабая, мягкая власть.

Не все, конечно, пройдя эту тюрьму, забывают обиды. Но «погонялы» знают, что их могут ждать за забором. Из-за этого освобождаться опасаются. Их часто вывозят на хлебных машинах.

Другое странно: почему воры не трогают сотрудников, все это устроивших и поддерживающих? Значит, правила игры не позволяют.