Лирика, стихи поэта Бориса Пастернака, на тему любви, дружбы, природы и другие.

Вокруг иных влюбленных верный хаос, Чья над уснувшей бездыханна стража, Твоих покровов мнущийся канаус Не перервут созвездные миражи.

Земля успенья твоего не вычет Из возносящихся над снегом пилястр, И коченеющий близнец граничит С твоею мукой, стерегущий кастор.

Я оглянусь. За сном оконных фуксий Близнец родной свой лунный стан просыпал. Не та же ль ночь на брате, на поллуксе, Не та же ль ночь сторожевых манипул?

Под ним лучи. Чеканом блещет поножь, А он плывет, не тронув снов пятою. Но где тот стан, что ты гнетешь и гонишь, Гнетешь и гнешь, и стонешь высотою?

На меня наставлен сумрак ночи Тысячью биноклей на оси. Если только можно, Aвва Oтче, Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю твой замысел упрямый И играть согласен эту роль. Но сейчас идет другая драма, И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий, И неотвратим конец пути. Я один, все тонет в фарисействе. Жизнь прожить - не поле перейти.

В час, когда писатель только вероятье, Бледная догадка бледного огня, В уши душной ночи как не прокричать ей: "Это час убийства! Где-то ждут меня!"

В час, когда из сада остро тянет тенью Пьяной, как пространства, мировой, как скок Степи под седлом, я весь на иждивенье У огня в колонной воспаленных строк.

И, как в неслыханную веру, Я в эту ночь перехожу, Где тополь обветшало-серый Завесил лунную межу.

Где пруд - как явленная тайна, Где шепчет яблони прибой, Где сад висит постройкой свайной И держит небо пред собой.

Так — шабаш! Нешаткие титаны Захлебнутся в черных сводах дня. Тени стянет трепетом tetanus, И медянок запылит столбняк.

Вот и ливень. Блеск водобоязни, Вихрь, обрывки бешеной слюны. Но откуда? С тучи, с поля, с Клязьмы Или с сардонической сосны?

Чьи стихи настолько нашумели, Что и гром их болью изумлен? Надо быть в бреду по меньшей мере, Чтобы дать согласье быть землей.

И было темно. И это был пруд И волны.- И птиц из породы люблю вас, Казалось, скорей умертвят, чем умрут Крикливые, черные, крепкие клювы.

И это был пруд. И было темно. Пылали кубышки с полуночным дегтем. И было волною обглодано дно У лодки. И грызлися птицы у локтя.

И ночь полоскалась в гортанях запруд, Казалось, покамест птенец не накормлен, И самки скорей умертвят, чем умрут Рулады в крикливом, искривленном горле.

Ты молчала. Ни за кем Не рвался с такой тугой. Если губы на замке, Вешай с улицы другой.

Нет, не на дверь, не в пробой, Если на сердце запрет, Но на весь одной тобой Немутимо белый свет.

Чтобы знал, как балки брус По-над лбом проволоку, Что в глаза твои упрусь, В непрорубную тоску.

Чтоб бежал с землей знакомств, Видев издали, с пути Гарь на солнце под замком, Гниль на веснах взаперти.

Не вводи души в обман, Оглуши, завесь, забей. Пропитала, как туман, Груду белых отрубей.

Если душным полднем желт Мышью пахнущий овин, Обличи, скажи, что лжет Лжесвидетельство любви.

Засребрятся малины листы, Запрокинувшись кверху изнанкой, Солнце грустно сегодня, как ты,- Солнце нынче, как ты, северянка.

Все наденут сегодня пальто, Но и мы проживем без убытка. Нынче нам не заменит ничто Затуманившегося напитка.

От тебя моя жажда пособья, Без тебя я не знаю пути, Я с восторгом отдам тебе обе, Лишь одну из двоих приюти.

О, не смейся, ты знаешь какую О, не смейся, ты знаешь к чему Я и старой лишиться рискую, Если новой я рта не зажму.

Сухая, тихая погода. На улице, шагах в пяти, Стоит, стыдясь, зима у входа И не решается войти.

Зима, и всё опять впервые. В седые дали ноября Уходят ветлы, как слепые Без палки и поводыря.

Во льду река и мерзлый тальник, А поперек, на голый лед, Как зеркало на подзеркальник, Поставлен черный небосвод.

Пред ним стоит на перекрестке, Который полузанесло, Береза со звездой в прическе И смотрится в его стекло.

Она подозревает втайне, Что чудесами в решете Полна зима на даче крайней, Как у нее на высоте.

И целая их череда Составилась мало-помалу - Тех дней единственных, когда Нам кажется, что время стало.

Я помню их наперечет: Зима подходит к середине, Дороги мокнут, с крыш течет И солнце греется на льдине.

И любящие, как во сне, Друг к другу тянутся поспешней, И на деревьях в вышине Потеют от тепла скворешни.

И полусонным стрелкам лень Ворочаться на циферблате, И дольше века длится день, И не кончается объятье.

Очам в снопах, как кровлям, тяжело. Как угли, блещут оба очага. Лицо лазури пышет над челом Недышащей подруги в бочагах, Недышащей питомицы осок.

То ветер смех люцерны вдоль высот, Как поцелуй воздушный, пронесет, То, княженикой с топи угощен, Ползет и губы пачкает хвощом И треплет ручку веткой по щеке, То киснет и хмелеет в тростнике.

У окуня ли екнут плавники,— Бездонный день — огромен и пунцов. Поднос Шелони — черен и свинцов. Не свесть концов и не поднять руки.