А.Г. Дугин. Обществоведение. Часть 2. Раздел 4.

1.Кто (или что) создает государство? 2.Какие типы государств вы знаете? 3.Что такое империя и чем она отличается от обычного государства? 4.Когда возникло «национальное государство» и в чем его характерные признаки? 5.Какие идеологии предвидят отмирание государства в будущем?

Англо-саксонское право получило особое развитие в США, где эмпирический подход и влияние «прецедентов» стали еще более центральными и значимыми. Правовая система западных обществ: от гражданина к «правам человека». Современное западное право, как романо-германского, так и англо-саксонского образцов, под существенным влиянием западного христианства (вначале католичества, позднее протестантизма) радикализировало многие установки классического римского права, в частности принцип «гражданина» как главного и основного субъекта права и «священной частной собственности» как имущественного воплощения гражданства. Идея «гражданства» претерпела эволюцию от понятия «гражданин Рима» к «гражданину государства» и далее к «гражданину как таковому», мыслимому и без государства члену «гражданского общества». «Гражданин» в западном праве понимается как индивидуальный субъект, наделенный совокупностью «естественных прав» или, позднее, -- «прав человека». В число этих прав входят «право на жизнь», «право на свободу», «право на владение имуществом» и т.д. Позднее к этим правам добавились «право на свободу совести», «право на свободу слова», «право на свободное перемещение», а после Второй мировой войны – «право на мир», «право на здоровую окружающую среду» и т.д. Поэтому принято говорить о нескольких «поколениях прав человека». В эпоху Средневековья эти гражданские права вписывались в христианское толкование соответствующих терминов и сочетались с сословными правилами и привилегиями, дополняясь церковным и феодальным правом. Но исторический процесс, начиная с эпохи Возрождения и особенно Просвещения, шел в направлении освобождения правовых категорий от влияния церкви и сословных структур. Если в Средневековье под «гражданином» подразумевался «христианин», принадлежащий к какому-то сословию, в рамках которого его права и обязанности получали дальнейшее толкование и развитие, то, начиная с эпохи Просвещения, это понятие стали применять к любому государственному подданному, а в ХХ веке наметилась тенденция фактически отожествить его с понятием «человека» как такового. Таким образом, идея римского права в сочетании с христианским представлением об индивидуальном спасении получила дальнейшее развитие вплоть до отождествления с любым представителем человеческого рода, в отрыве и от государства и от религии. Так возник автономный субъект современного европейского права – гражданин (= человек). Формы частной собственности: относительная и абсолютная. Частная собственность, включающая в свою структуру правомочия владения, пользования и распоряжения вещью, также стала основной формой западного права, получив самостоятельное значение. Следует различать понятия «относительной частной собственности» и «абсолютной частной собственности». Относительная частная собственность означает то, чем единолично владеет индивидуум, соотнося при этом владение с социально-политическим контекстом. Процесс владения такой собственностью сопряжен с ответственностью (перед законом, окружающими людьми и т.д.) за нее и, соответственно, за ее целевое использование и адекватное обращение. Собственник может по своему усмотрению владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащими ему вещами, но только в рамках их функционального предназначения. Так, к примеру, обладая домашним животным, находящимся в относительной частной собственности, человек имеет право его продать или подарить, но не имеет права над ним издеваться или его убить по собственной прихоти без нужды. Или: получив в относительную частную собственностью посевную землю, владелец не имеет права построить на ней ресторан или автозаправку. Нарушение целевого использования относительной частной собственности ведет к ее отчуждению от владельца или к иным формам ответственности. Абсолютная частная собственность, напротив, считается целиком и полностью принадлежащей только владельцу, который не несет за нее никакой ответственности ни перед кем и ни перед чем, и волен с ней поступать любым способом, без оглядки на что-либо. Такая собственность переходит от владельца к владельцу через акт продажи, дарения или наследования, и ее целевое использование не подлежит контролю никаких инстанций. Тенденция к рассмотрению частной собственности как абсолютной наблюдается уже на первых этапах Римского права (jus civile) и составляет его типичную особенность. В основе западного права лежит дальнейшая тенденция к абсолютизации частной собственности как правовой категории. Вокруг такого понимания в буржуазных европейских странах, по большей части, и строится имущественное право. При этом в отличие от классического Римского права обладателем абсолютной частной собственности видится не «глава семьи», представляющей в правовом смысле целый коллектив (подчас довольно большой), а отдельный индивидуум. Перенос права частной собственности на отдельного индивидуума без учета его происхождения, пола, возраста и других качественных характеристик является магистральной линией развития этой категории в западноевропейском праве. «Номократия». Развитие правовых систем европейских обществ постепенно привело к тому, что именно праву – в его современном понимании – стали уделять основное внимание и придавать главную ценность. Так возникла теория «правового государства», в котором и государственная система и функционирование политических институтов постепенно подчиняясь «естественно-правовой» сфере, строго оформленной юридической логике и соответствующим процедурам. Если в традиционном обществе право представляет собой вспомогательный институт, дополняющий религиозные, государственные и политические аспекты общества и выраженный в конкретных распоряжениях и законодательстве («позитивное право»), то в Европе Нового времени право постепенно выдвигается на первый план и само начинает определять политическое устройство, систему государственной власти и место религии в обществе («естественное право»). В правоведении и философии права это явление получило наименование «номократия» (от «номос» -- «закон», «кратос» -- «власть»). «Номократия» означает тенденцию сведения всех политических и государственных институтов к действиям в рамках строго определенных буквой закона правовых нормативов, имеющих якобы внегосударственное и внеисторическое происхождение. В этом процессе область права постепенно распространяет свое влияние на государство, политику, религию и общество целиком. Вместо своеобразных исторических коллективов, политических систем, культурных и религиозных общин, индивидуальных исторических решений и т.д. возникает поле действия гражданской массы индивидуумов, каждый из которых свободно движется по заранее прочерченным правовым траекториям, выбирая легальные маршруты, но не способен изменить саму их систему, не вступив в противоречие с законодательными нормативами. В пределе «номократия» приводит к отрицанию государства и других самостоятельных политических институтов, и порождает «гражданское общество», не скованное никакими внешними ограничениями, кроме вырабатываемых им самим правовых моделей. Номократическая система стремится все аспекты социальной и политической жизни привести к чистой легальности. В этом состоит смысл «правового государства». Идеальный образец такого государства исключает саму возможность «чрезвычайного положения» или отказа от легальности в пользу легитимности. В таком государстве предполагается, что правовые нормы описывают все возможные случаи, а любое отступление от легальности и нелегальные действия или явления ничем не могут быть оправданы. По сути, доведенная до своих логических пределов идея номократии, «правового государства» и «диктатуры закона» вообще исключает само понятие легитимности, так как не оставляет ни Традиции, ни воле народа, ни историческим обстоятельствам, ни действиям власти в условиях «чрезвычайного положения» никакого правового пространства, исключая их как невозможное (нелегальное) явление. Номократия тяготеет к тому, чтобы упразднить легитимность как явление, законсервировав правовую систему в ее актуальном состоянии, допуская развитие только в тех направлениях, которые намечены существующей системой легальности. Качественное же изменение легального права исключается. В этом состоит существенное противоречие «номократии»: отказываясь от легитимности в принципе, она закрывает возможность качественного развития правовой системы. Идея «правового государства» является выражением либерально-демократических буржуазных течений в области права. Более всего такая система укрепилась в англо-саксонских странах, в Великобритании, а позже в США, где достигла своего расцвета. Конституция. Конституция представляет собой формальную основу правового государства, его основной закон. Корпус прав, свобод и обязанностей, определений и полномочий, а также описание механизма государственной системы и сферы ответственности каждой из ветвей власти составляют основу Конституции и соответственно представляют собой центр всей легальной системы. В конституционном государстве Конституция является суммой легальности, тем законом, по которому составляются остальные законы и подзаконные акты. Конституция есть явление номократии, так как ставит легальность во главу угла, подчиняя ей все остальные формы общественно-политической жизни. Там, где существует Конституция, там существует – по меньшей мере, в теории – правовое государство. Показательно стремление авторов практически всех французских Конституций, начиная с первой монархической Конституции 1791 года, максимально усложнить процедуру внесения в нее изменений. Самим французам перейти к свершившейся номократии не удалось, так как вопреки их стремлению сделать Конституцию «вечной», французские Конституции сменялись – причем радикально и в ходе революций – неоднократно. Но в США – во многом из-за того, что это государство строилось на пустом месте и изначально представляло собой лабораторный эксперимент по созданию общества модерна, полностью лишенного связей с Традицией – Конституция, на самом деле, сохранилась неизменной с момента основания США, что доказывает легалистский и успешно номократический характер американской политической системы. Конституционный строй есть структуризация общества вокруг основополагающей идеи легальности. Наличие Конституции отличает современное государство модерна от традиционного государства, так как в ней мы имеем дело с главенством закона, понятым как внешний и формальный, т.е. с главенством легальности. Разделение властей как основа правового государства. Практически все известные Конституции несли в себе принцип разделения властей. Не случайно, что это в равной мере характерно и для республик, и для монархий, и для тоталитарных режимов, поскольку главенство закона автоматически означает утверждение дополнительной властной инстанции, которая контролировала бы отправление властных функций вершиной традиционной властной вертикали (будь-то монарх, вождь, правительство или президент). Все известные Конституции были в той или иной степени скопированы с английской Конституции, где исторически впервые монархический принцип был ограничен правовой инстанцией – законодательным органом, т.е. парламентом. В этом проявилась основополагающая линия движения к правовому государству – законотворческая власть ставится рядом, а то и выше власти исполнительной (короля, президента и т.д.). Современная западная теория права и государства выделяет, как правило, три независимые формы (ветви) власти, каждая из которых обладает суверенитетом в своей области и не зависит (по меньшей мере, в идеале) от остальных. Это: • законодательная власть (парламент), • исполнительная власть (президент и/или премьер-министр), • судебная власть (Конституционный Суд, Верховный Суд, арбитражные суды и т.д.). Суд – это та инстанция, где право как теоретическая система вступает в противоречие с практической жизнью, и где эти противоречия должны быть разрешены. Судебная власть, как правило, представлена разветвленной судебной системой, во главе которой, в зависимости от специфики конкретного государства, находится Конституционный суд, Верховный суд, Высший Арбитражный суд и т.д. Конституционный Суд в теории разделения властей представляет собой единственную инстанцию, наделенную полномочиями толковать Конституцию, устанавливать соответствие ей других законов и подзаконных актов, а также в отдельных случаях решать принципиальные разногласия между другими ветвями власти. Конституционный Суд как суверенная инстанция наряду с парламентом и президентом (и/или главой правительства) призван окончательно заменить собой те структуры, которые в традиционном обществе отвечали за легитимность. В случае правовых коллизий между основными государственными органами или в ситуации их сбоя, вместо прямого обращения к легитимации, в такой системе предусмотрена еще одна инстанция, позволяющая разрешать проблемы на оhttp://konservatizm.org/administrator/index2.php?option=com_content&sectionid=0&task=newсновании легальных процедур. Законодательный орган осуществляет законотворческий процесс, т.е. создает законы. Исполнительная власть обеспечивает их реализацию, т.е. выполняет правоприменительную функцию. Конституционный Суд надзирает над соответствием действий обоих властей (законодательной и исполнительной) правовому корпусу (Конституции) и выносит окончательное суждение по спорным вопросам государственного уровня. В такой схеме легальность покрывает все общество целиком, включая политику, экономику, социальные вопросы и т.д., строго и формально определяя зоны разрешенного и запрещенного в каждой конкретной области – начиная с самого верха и кончая простыми гражданами. Правовые системы стран Востока. Современное западное право, тяготеющее к номократии и построению «правового государства», стремящееся стать универсальным эталоном в общечеловеческом масштабе, более всего повлияло на те страны, которые исторически входили в состав Римской империи или находились под ее культурным влиянием. Страны православной культуры двигались по своему собственному пути. Еще более самобытные правовые модели разрабатывали те общества, которые вообще никогда не входили в состав Рима и развивались в соответствии со своими религиозными традициями. Большинство этих культур в своем естественном развитии не выходило из состояния «традиционного общества», и следовательно, их правовые системы никогда не получали автономного статуса, как в европейских государствах. Правовые системы там остались элементами религиозных учений. Исламское право. Яркий пример традиционного общества, сохранившегося до наших дней, являют собой страны исламского мира, особенно те, которые продолжают рассматривать ислам в качестве государственной религии. Сегодня таковыми являются Иран, Пакистан, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и т.д. В этих странах правовые системы строятся на основе «Корана» и сборников его толкования, «сунны». В «Коране» даны четкие указания, что должны и чего не должны делать мусульмане, а также, какую кару несут те, кто осмелятся нарушить запреты. Мораль и право в исламе строго тождественны, и различия между социальным и нравственным осуждением поступка и причитающимся за него наказанием провести невозможно. Тот, кто нарушает запрет, прегрешает против Аллаха и исламского общества, а значит и против своей собственной религиозной природы, как мусульманина. Таким образом, наказание, которое следует за проступок или преступление, мусульманин получает от лица всего общества и от лица своей собственной веры, от ислама как вселенской силы, т.е. в каком-то смысле – от себя самого, как мусульманина, от своей религиозной природы, коллективно воплощенной в «общине верующих» («умме»). Исламское право («фикх») строит основы государства, хозяйственное право, систему уголовных наказаний и экономическое законодательство на коранических установлениях, в основе которых лежит принцип личной ответственности мусульманина перед его Творцом (Аллахом). Структура ответственности описана в четких юридических терминах - раба/Господина, приказания/послушания, вознаграждения/штрафа – и совпадает с социальными институтами исламского общества. Здесь отсутствует и сословная стратификация общества, и выделение отдельного класса жрецов, и иерархизация имущественного положения, что было основой диалектического развития европейского права. Исламское общество является несословным, неклассовым и не имеет ни специальной жреческой касты, ни законодательно закрепленной родовой аристократии. В основе всего лежат персонифицированные и кодифицированные отношения мусульманина-индивидуума с Аллахом, выраженные через структуру коранического текста. В этом тексте и его толкованиях заложены все религиозные, нравственные и социальные маршруты жизни мусульманина, имеющие в исламском обществе характер правовых нормативов. Такое своеобразие исламского права, структурированного совершенно иначе, нежели современное европейское право и развивающегося по собственной логике, является причиной глубокого непонимания и нарастающего конфликта между миром ислама и современной западной цивилизацией. В основе лежит радикальное различие глубинных подходов к основным социально-политическим, экономическим и государственным вопросам, и, в первую очередь, к праву, в котором для мусульманина запечатлена структура коранического откровения и, соответственно, дана законченная модель религиозного закона. Для европейцев же право – область социального творчества секулярных индивидуумов, возведенная в статус высшего суверенного начала, над которым нет ничего – ни морали, ни Бога, ни Откровения, ни Традиции. Китайское право. Конфуцианство. Совершенно иначе, нежели и европейское и исламское, устроено китайское право. Его основы заложены легендарным мудрецом Конфуцием (551-479 до н. э.), и от его имени оно получило название конфуцианство. Конфуций разработал основы этико-правовой модели, которая больше двух тысячелетий определяла жизнь китайского общества и которая сохраняет свое фундаментальное влияние даже на современный пост-коммунистический Китай. Прототип нормального общественного устройства Конфуций видел в добрых семейных отношениях, когда старшие любят младших и заботятся о них («жэнь», принцип «человечности»), а младшие, в свою очередь, отвечают любовью и преданностью («и», принцип «справедливости»). Особенно подчеркивалась важность исполнения сыновнего долга («сяо» -- «сыновняя почтительность»). Мудрый правитель должен управлять с помощью воспитания у подданных чувства благоговения перед «ритуалом» («ли»), то есть моральным законом, прибегая к насилию только как к последнему средству. Отношения в государстве во всем должны быть подобными отношениям в хорошей семье: «Правитель должен быть правителем, подданный подданным, отец отцом, сын сыном» («Лунь юй»). Постепенно конфуцианство приобрело в Китае статус официального вероучения и стало основой правовой системы Китая. Государственные должности могли занимать только ученые-конфуцианцы, призванные доказать свое соответствие той или иной иерархической ступеньке через экзамены по конфуцианскому праву. Эти экзамены чиновники сдавали в течение всей жизни -- вплоть до глубокой старости. Конфуцианство сочетает в себе этику, право и культ, составляя основу традиционного общества. Основы этой системы не разрушило ни распространение буддизма, ни мистическое учение о «дао» Лао-цзы (VI в. до н.э.) (конкурировавшее одно время с конфуцианством по степени влияния, но занявшее место в качестве созерцательных практик, не отрицающих, но дополняющих конфуцианскую этико-правовую систему), ни коммунизм Мао Цзэдуна (1893-1976). Конфуцианская правовая система не делает различий между правом и этикой, и сводит и то и другое к системе ритуальных действий, что составляет уникальную особенность именно китайской цивилизации. Субъект права, правовая система, отношение к собственности, в конфуцианском контексте радикально разнятся с римским и европейским правом, так как основываются на совершенно иных исторических и культурных предпосылках. Для Конфуция государство есть большая семья, члены которой соединены органическими и этическими связями, воплощенными в ритуальных отношениях. Здесь, в отличие от западных систем, нет ни гражданина как такового, ни абсолютной частной собственности. Нет также и религиозного кодекса, запечатленного в общественных связях, как в исламской цивилизации. Китайская правовая модель, включая ее светское секулярное издание в форме «маоизма», может быть адекватно понята только в контексте китайской истории и китайской культуры. Модели европейского или исламского права здесь совершенно неприменимы. Правовые модели и типы общества. Легко проследить связь правовых систем и трех типов обществ – традиционное общество/модерн/постмодерн. Для традиционного общества характерна прямая связь религии (традиции) и права. Правовая сфера не выделяется в отдельную систему, но составляет неотъемлемую часть сакрального уклада. Римское право (особенно в его имперской версии) занимает промежуточное положение между правовой системой традиционного общества и правом эпохи модерна. Именно поэтому правовые системы Европы имеют римские корни. На базе римского права формируется система современного европейского права, как в его романо-германской (континентальной), так и в англо-саксонской («островной») версии. Хотя считается, что на англо-саксонскую правовую модель римское право оказало не столь большое влияние как на континентальные системы, эволюция этой правовой системы шло в аналогичном направлении – выделяя индивидуума в качестве основного субъекта права и подчеркивая священное значение частной собственности. Развитие юридической составляющей в эпоху модерна породило явление «номократии», которая особенно широко распространилась в англо-саксонских странах – Англии и США. Современная американская система права, основанная на доведенных до своего логического предела принципах прецедентного права, являет собой образец законченной «номократии», где юридическая сторона почти полностью подчиняет себе политическую. В эпоху глобализации в конце XX – начале XXI веков начинает складываться система «космополитического права», где категория гражданина (связанная с конкретной принадлежностью к национальному государству) заменяется категорией «человека». Эта концепция «прав человека», претендующих на плане тарную значимость и универсальность соответствует развитию правовой системы эпохи постмодерна. Такая эволюция правовых теорий полностью отражает исторический опыт западноевропейского и североамериканского общества, тогда как остальные народы, цивилизации и государства подчас развивают свои правовые системы совершенно иначе. Однако феномен глобализации и распространение «космополитического права» («права человека») ставит всех перед необходимостью дать на этот вызов со стороны Запада свой собственный правовой ответ: либо приняв «Права человека» как наднациональный правовой императив, либо отвергнув его в пользу локальных правовых традиций (со всеми вытекающими из этого последствиями). Невозможность создать единую теорию права. Каждый народ в ходе своей истории создает собственную правовую модель, основанную на особой культуре, философии, религии. Эти модели отражают логику развития данного народа и имеют между собой мало общего, несмотря на то, что призваны решить одну ту же проблему: упорядочить жизнь общества, придать ей рациональность и гармонию. Но каждый народ понимает этот порядок по-своему, воплощает в нем свой уникальный опыт. Поэтому рационализация и гармонизация общественных отношений в праве в каждом конкретном случае приобретает свою уникальную форму. Многообразие культур и различия в историческом опыте разных народов, религий и государств исключает саму возможность создания единой теории права, так как самого права как общего для всех цивилизаций объекта нет в природе: у каждого народа свое понимание «права». Где-то это -- часть религии, где-то -- этики, где-то -- политики, где-то выделено в самостоятельную категорию. Но и там, где право осмыслено как нечто самостоятельное (как в случае западно-европейской и американской цивилизации), это еще далеко не означает, что мы имеем дело с осознанием сути права как явления. Это означает лишь, что западная цивилизация развивается по своей логике и доходит по этому пути до конечных результатов, предельно ясно осознавая свои собственные предпосылки и основания.

1.Чем право отличается от морали и религии? 2.Что такое преступление? Универсально ли преступление? Как оно соотносится с грехом в религиозном обществе? 3.Чем отличается легальность от легитимности? Дайте определения. 4.Как сложилось римское право и какую роль сыграло в этом существование Империи? 5.Что такое «номократия»? Хотели бы лично вы жить в обществе, где все определялось бы правилами и законами, без малейшего участия субъективного решения?

«Теорию элит» сформулировали впервые итальянские философы-обществоведы Р.Михельс, В.Парето, Г.Моска. Согласно этой теории главным содержанием политического процесса является «диалектика отношений внутри элиты» и в, частности, «ротация элит». «Элитой» в данной концепции называется не просто правящий класс, а определенный психологический и социальный тип, отличающийся повышенной энергией, волей к власти и способный осознать, как устроены мировоззренческие и политико-идеологические модели. Представители этого типа могут оказаться в разных ролях, в зависимости от своего отношения к занятию высших должностей. Если элитарный тип имеет доступ к рычагами власти, то он представляет собой собственно элиту. Если же он по каким-то причинам отстранен от реальной власти, но готов к ней внутренне и всячески к ней стремится, то он представляет собой «контр-элиту». «Контр-элита» -- это элита, которую не допускают к верховной власти. Отношения между элитой и контр-элитой, по теории В.Парето, составляют основной смысл политических процессов. При этом массы в этом процессе никогда активно не участвуют, и даже когда создается впечатление, что они вступают в игру, при более тщательном анализе оказывается, что ими прикрываются представители все той же элиты (либо контр-элиты). А политические программы и идеологии служат инструментами для элит в междуусобной борьбе за власть; поэтому сплошь и рядом представители элит их довольно легко меняют. Взаимоотношения между элитой и контр-элитой могут складываться по-разному. Если правящая элита открыта, то она просто вбирает в себя тех представителей контр-элиты, которые на этом активно настаивают. В таком случае процесс «ротации элит» проходит органично и мирно, в обществе складывается относительная политическая гармония, а свежие силы укрепляют позицию власти, снабжая ее новой энергией. Но так бывает далеко не всегда. Чаще всего представители властной элиты замыкаются в самих себе, охраняют доступ к власти для «чужих» и не допускают к рычагам политического управления представителей «контр-элиты». Такое состояние рано или поздно приводит политическую систему к кризису. С одной стороны, качество правления ухудшается, так как старые элиты при отсутствии конкуренции со стороны новых членов стремятся использовать власть для получения привилегий, не особенно заботясь о политической устойчивости системы как таковой. С другой стороны, отделенные от власти непроходимым барьером представители контр-элиты группируются в самостоятельные структуры, нацеленные на революцию, династический переворот или военный путч (в зависимости от конкретной исторической ситуации). Когда критическая масс контр-элиты накапливается, старые элиты сносит, а к власти приходят контр-элиты, которые становятся настоящими элитами, и весь процесс повторяется заново. «Ротация элит», по мнению разработчиков этой теории, является неизбежным и обязательным процессом любой политической системы, но принимать он может самые разнообразные формы. В одних случаях контр-элиты несут с собой новую идеологию и оформляют свою революцию в политических и мировоззренческих лозунгах. В других случаях они лишь опрокидывают личный состав старой элиты, сохраняя политическую идеологию и систему в неприкосновенности. А если их впускают в элиту мирно, то они либо укрепляют существующую систему, либо ее плавно изнутри реформируют. «Теория элит» очень удобна для анализа процессов, протекающих в разных обществах, хотя в ней занижается значение собственно политического и особенно идеологического фактора, которые рассматриваются как нечто второстепенное. Элиты и этносы. Разновидностью «теории элиты» является теория «расовой борьбы», сформулированная польским философом Людвигом Гумпловичем (1838-1909). Под «расой» Гумплович понимал этническую принадлежность элит или масс. Согласно теории Гумпловича, все исторические общества представляют собой сочетание инородческой элиты с автохтонными массами. Элита состоит из завоевателей и их потомков, которые приходят на территорию, населенную каким-то этносом и подчиняют ее себе. По Гумпловичу, в этом лежит исток всех политических систем и государств. Элита имеет свой язык, свою политическую и религиозную культуру, свою иерархию. Покоренное население представляет собой массу, которой эта элита правит. Между элитой и массой постоянно идет обмен, и в разных случаях названия народов и государств, религии, языки и культура берут свое начало либо от элиты (завоевателей), либо масс (местного населения). История почти всех народов может служить иллюстрацией теории Гумпловича. Современные французы представляют собой прямых потомков галлов (массы, большинство). При этом самоназвание идет от германского племени «франков», составивших костяк французской аристократии и заложивших основу французской государственности, а язык представляет собой разновидность латыни – след Римских завоевателей, которые до германцев в Галлии также были меньшинством. Нечто похожее мы видим в Испании, Португалии, Италии и т.д., а также в Индии (элита -- из белых «ариев», массы – из темных дравидов и других племен индийских автохтонов) или Северной Африке (элита арабская, массы исконных северо-африканских народов в арабской культуре полностью растворены). Теория Гумпловича в полной мере подтверждается и в древней русской истории, где изначально восточно-славянские автохтоны оказываются под контролем варяжских княжеских элит. Хотя в данном случае речь шла не о завоевании, а о добровольном призвании Рюрика славянскими племенами. Но сути концепции это не меняет. Многообразие политических систем и их зависимость от национального, культурного, исторического и географического контекстов. Никакой единой теории политики, политических систем, институтов и процессов не существует. В каждом обществе вызревают свои представления о политике, основанные на историческом опыте, традициях, уровне коллективного самосознания, культуре, этнических и религиозных особенностях, географическом ландшафте, хозяйственном укладе и множестве иных факторов. Политика есть везде и у самых архаических обществ, и у самых изощренных и рационализированных общественных систем. Но везде она представляет особое явление, понятное и осмысленное только исходя из исторического и географического контекста. Сравнивать между собой политические устройства следует с чрезвычайной осторожностью, так как даже у одного и того же народа на разных этапах политическая идеология меняется подчас самым радикальным образом, видоизменяя систему вплоть до неузнаваемости. И здесь мы не должны полностью доверять тому, что данный политический режим сообщает нам о предыдущих – по определению он является пристрастным, так как основывает свои оценки на своей идеологической системе. Такие искажения напластываются друг на друга в том случае, когда политические системы в одном и том же обществе меняются неоднократно. Так что один и тот же народ в ходе своей истории меняет политические системы, всякий раз давая новые оценки предыдущим этапам, исключая тем самым любую возможность объективного сравнения. Максимум, что мы можем сказать: такая-то политическая система была такой-то, а другая другой, и постараться описать, какой конкретно была каждая из них. Но как только мы выносим суждение: этот политический период был лучше (или хуже) другого, мы сразу становимся на политические позиции, действуя от имени определенной политической идеологии, именно так оценивающий данный период – осознаем ли мы это или нет. А значит, наше сравнение есть не объективная научная констатация, а разновидность пристрастной и заведомо субъективной политической пропаганды. Политика является неотъемлемой стороной жизни общества, и не может быть понята в отрыве от этого общества, его ценностей, его культурных и философских оснований. Многообразие обществ в истории и географии обуславливает многообразие несопоставимых между собой политических систем и идеологий.

1.Дайте определения «политики». 2.Чем отличалась полтика в традиционном обществе от современного ее понимания? 3.Опишите позиции «правых» и «левых» в политике и экономике. 4.Как политические системы зависят от исторического и культурного контекста? 5.Как соотносятся между собой элиты и массы? Что под этим понимается?

Русские на Западе. Другая половина Руси и соответственно другая часть русского народа уже в середине XIV века оказалась под властью Запада. Хотя русские, оказавшиеся в составе Литовского, Польского и позжде Австро-Венгерского государств, во многом сохранили свои культурные начала, историческую идентичность и самосознание себя как народа, а также государственную идею они утратили. В Литовском великом княжестве русские на первых порах преобладали, и само это государство было отчасти языческим, отчасти православным, но постепенно литовцы стали сближаться с Западной Европой, а потом окончательно приняли католичество, и уже Польско-Литовское государство было ориентировано жестко против православной идентичности. Постепенно западная половина некогда единого русского народа эпохи Киевской Руси стала этносом, обладающим признаками культурной самобытности, но утратившим историко-политическое измерение. Русские между Востоком и Западом. В разделении политических и исторических судеб двух полюсов ранее единого русского народа решающую роль сыграло религиозное и геополитическое различие между монгольской империей и католической Европой. Империя Чингисхана геополитически была силой Востока, направленной в определенной мере против Запада. При этом в религиозном смысле ее власти никогда не отличались миссионерством и позволяли покоренным народам сохранять религиозную идентичность. Католические государства Европы и Балтии, в составе которых оказались жители западной Руси, осознавали себя цивилизацией католического Запада, активно насаждавшего свое понимание христианства, и относились к православным как к «еретикам», пытаясь перевербовать их в свою веру – либо напрямую, через католическое миссионерство, либо через униатство, где сохранялись православные обряды, но признавалось верховенство Папы Римского. Позже, освободившись от Орды, русские Востока (великроссы) оказались в позиции наследников великой азиатской империи с полностью сохранившейся и укрепившейся православной идентичностью. Русские Запада (малороссы и белорусы) не смогли самостоятельно отстоять свою политическую свободу, и вынуждены были адаптироваться к католическим режимам, сохраняясь не как народ, а как этнос. Возврат к свободе и полноценному историческому бытию был открыт для них только через Москву, активно вступившую с XV века на путь государственного возрождения. Московское царство. Распад орды и укрепление власти московских князей привели к возникновению нового государства – Московской Руси. В отличие от Киевской Руси Московская Русь имела намного больше имперских черт, отчасти позаимствованных от монголов. Русская знать активно участвовала в жизни ордынской элиты, часто смешивалась с ней, и вынесла оттуда опыт управления гигантскими территориями. В новом государстве великокняжеским престолом становится Москва, хотя в какой-то период это оспаривалось другими центрами Восточной Руси, в частности, Звенигородом при сыне Дмитрия Донского (1350-1390) Юрии Дмитриевиче (1374-1434), воевавшем с великим князем Московским Василием Темным (1415-1462), и особенно Тверью. Период, кода Московская Русь становится самостоятельным государством, совпадает с падением Византии. И русский народ начинает осознавать сам факт обладания независимой государственностью как ясный знак своей избранности. Формальными признаками этой избранности были • сохранение православной веры (тогда когда сами греки уклонились в Флорентийскую унию), • и наличие независимого государства. Третий Рим. Московская Русь уже при Иване Третьем, которого называли «Великим» или «Грозным» еще прежде его внука Ивана IV, начинает осознаваться не просто как великое княжество, но как царство. Основу этой теории «переноса империи» (translatio imperii) сформулировал псковский инок Филофей (живший в XVI веке). Смысл данной политической концепции состоит в том, что качество «священного царства», где «град небесный» и «град земной» находятся в гармонии, а не в противостоянии, после падения Константинополя переносится на Московское царство, и оно остается отныне единственным в мире оплотом спасения. Остальные же земли, в том числе и потерявшая политическую независимость Византия, находятся либо в руках еретиков, либо в руках иноверных. Только Русь в такой ситуации является местом исторического избранничества, и такая ситуация сохранится до конца времен. «Четвертому Риму не быть», пишет Филофей(3). Из периферии Византийской империи в Киевский период и из окраины империи Чингисхана в монгольский период Московская Русь в XV-XVI веках становится центром, причем как духовным центром византизма, так и ядром воссоздаваемой (на сей раз с Запада на Восток) евразийской империи. Так рождается новая политическая система, в основе которой лежит сочетание православного византизма и татаро-монгольской административной централистской модели. Великий князь уже при Иване III перестает быть «первым среди равным», как в Киевскую эпоху, и становится единственным государем, прямым аналогом византийского императора, а не королем или вождем. Теперь Русский Царь есть «внешний епископ Церкви», и выполняет ту же богословскую миссию, что и византийские василевсы. «Степенная Книга Царского Родословия», составленная при Иване IV святым митрополитом Московским Макарием (1482-1563), ретроспективно именует «царями» Рюрика, Владимира I, Владимира Мономаха, Ярослава Мудрого и всех остальных Рюриковичей. После того, как греки перед падением Царьграда пошли на компромисс с католиками (что их не спасло), присланный проповедать Флорентийскую Унию греческий митрополит Исидор (?-1462) с позором изгоняется из Москвы, и митрополитов Московских русские начинают ставить сами – по представлению великих князей и с одобрения собора епископов. В XVI веке по той же самой логике полной – в том числе, и церковной -- независимости Руси от кого бы то ни было, устанавливается Патриаршество. Позиции родового боярства остаются очень сильны, как и вечевые традиции северных и западных городов – Новгорода и Пскова. Но с ними московские великие князья начинают вести непримиримую войну. Причем политика централизации основана на идее превращения Руси из обычного государства, где «допустима» определенная политическая автономия второстепенных иерархических субъектов – князей, воевод, бояр, -- в особое государство-ковчег, единоначалие которого оправдано величием возложенной на него исторической задачи. Самодержавная монархия. В Московский период устанавливается самодержавная монархия, где власть Царя не ограничена ничем, кроме необходимости исполнять возложенную на него миссию возглавлять государство-ковчег. Народная воля целиком воплощается в государстве, которое отныне мыслится как «священная империя», как государство-церковь, где духовное, административное и хозяйственное начала теоретически неотделимы друг от друга. Подобно византийским императором русские цари собирают Соборы, в частности «Стоглавый Собор» (1551), перед которыми ставят вероучительные, моральные и административные вопросы. Понять политическую систему того времени без учета теории Москвы -Третьего Рима невозможно. Конкретный административный уклад Московского царства существенно меняется даже в эпоху правления одного и того же царя – так при Грозном были этапы и боярского правления, и реформы Адашева-Сильвестра, и опричнина, и проявления прямой тирании. При этом характерно, что постоянно расширяющееся московское царство практикует правовой плюрализм, и даже вопрос сбора налогов и податей, а также поставление воинов на государеву службу в разных областях является то компетенцией посадских бояр, то волостелей, то общинных старост и земских изб. Такое правовое разнообразие отражает различие хозяйственного и культурного уклада разных частей бурно созидающегося государства. Московская Русь созидается как империя. Это существенно и качественно выделяет ее в политических процессах, которые в то же самое время приводят европейские страны к формированию национальных государств. Имперский принцип предполагает стратегическое единство с большой долей внутренних свобод и многообразием правовых норм для отдельных частей. Все -- даже самые жестокие -- нападки московских государей на мнимых или подлинных врагов (например, на новгородцев и псковичей) обосновываются не отличием их хозяйственного уклада, но подозрением в их политической измене, т.е. замыслом перейти на сторону врага (чаще всего Литвы). Право в Московской Руси. Московская Русь соединила правовые традиции империи Чингисхана с правовыми принципами византийской империи, которые в отдельных частях были знакомы и Киевской Руси, а также славяно-русское «старожильное право». По мнению некоторых исследователей, сам Чингисхан в свое время заимствовал многие принципы «Ясы» именно из византийского имперского опыта. Московская Русь, осознавая себя империей, воспринимает четырехступенчатую правовую модель: • имперское право (наследие Византии и империи Чингисхана); • княжеское право (наследие «Русской Правды»); • церковное право; • общинное право (наследие догосударственного племенного устройства жизни древних славян). Вселенская православная империя в замыслах патриарха Никона. После периода Смутного времени, когда над государством снова нависает опасность утраты независимости и потери идентичности, Россия вступает в очень сложный политический процесс политической модернизации. Собственно Московский период заканчивается временем церковного раскола и реформами Петра Первого. Церковный раскол вызван совокупностью факторов. Не последнюю роль в нем сыграла политика. Как и все русские люди Московской Руси царь Алексей Романов (1629-1675) и его духовный наставник патриарх Никон живут идеей Руси как Новой Византии, последнего богоизбранного царства. В небольшом боголюбческом кружке, созданным вокруг молодого и набожного царя, прозванного «Тишайшим», созревает идея о придании Русскому царству вселенского измерения, что кажется правдоподобным из-за военных успехов русских, постепенно присоединяющих к России все новые и новые земли Малороссии и Белоруссии, где живет православное население, попавшее несколько веков назад под власть католиков. Возникает даже замысел отвоевания Константинополя у турок, и эта идея поддерживается некоторыми греческими эмиссарами в Москве. Патриарх Никон уже видит себя духовным главой гигантской православной империи, а русского царя правителем всего православного мира. Идею избранничества Руси боголюбцы решают воплотить в интенсивное распространение русской государственности вширь. Возобновляются контакты с греками и другими православными народами. «Книжная справа» и реакция партии Аввакума. Никон в своих начинаниях по объединению всех православных под началом Русской Церкви и русского царя сталкивается с проблемой: за годы довольно изолированного существования Руси православные греки и некоторые славянские народы отошли в церковном уставе и некоторых обрядах от тех устоев, которые закрепились на Руси в древних времен и сохранились в нетронутом виде. Причем в XV – XVI веках отличия некоторых русских церковных обрядов от греческих считались признаком избранности русских. Теперь они же стали камнем преткновения для привлечения к России православных из других областей. Патриарх Никон в такой ситуации принимает решение пожертвовать особенностями русской церковной традиции ради торжества русского православия в целом. При этом он необдуманно идет на нововведения, исправляя старопечатные книги по Киевскому изводу и меняя некоторые церковные обряды - например, исконное двуперстие, метания на великопостной службе Мариина стояния, обхождение алтаря посолонь, сугубую аллилуйю и т.д. И тут он сталкивается с упорным сопротивлением церковных консерваторов под предводительством протопопа Аввакума (1620-1681), которые пребывают совсем в ином настрое. Они видят как и прежде в отличии русских церковных обрядов печать избранничества русского народа, а в греческих обрядах и троеперстии - лишь «еретические нововведения». При этом консерваторы ожидают накануне 1666 года скорого конца света, всеобщего отступления и прихода антихриста, а не нового имперского возрождения. Из одного и того же корня русского избранничества растут два противоположных всхода – экспансивное имперское никонианство, обращенное вовне, и эсхатологическое старообрядчество, обращенное вовнутрь. Церковный раскол и конец патриарха Никона. Позиция патриарха Никона берет верх, и начинаются страшные гонения на староверов. При этом Никон все более и более ощущает себя «православным Папой». Этот политический уклон в сторону священнической власти -- на манер католической иерархии -- через некоторое время входит в противоречие с царем Алексеем Михайловичем, между ними начинаются трения, и позиции Никона слабнут. Не только старообрядцы, но и сам Никон становится жертвой тех реформ, которые он начал. Поссорившись в очередной раз с царем, Никон покидает Москву и удаляется в построенный им Новый Иерусалим. В отличие от Грозного, которого в Александровскую слободу, куда он скрылся, пришел просить вернуться весь правящий класс, с Никоном этого не произошло, и на Соборе 1667 года он был низложен. Новым патриархом был избран полностью послушный царю Иоасаф II (?-1672). В результате политическая модель Московской Руси, основанная на «симфонии властей», смещается полностью в сторону царской власти. Причем эта власть – особенно вследствие раскола и истории с патриархом Никоном – приобретает отныне постепенно все более светский характер. С конца XVII века политическая система России утрачивает свое священное значение, которое она имела в предыдущие века. Политическое содержание Петровских реформ (XVII-XVIII вв.). Идеология Третьего Рима продержалась в целом до конца XVII века – т.е. в течение Смутного времени и до эпохи раскола, и была заменена новой государственной идеей только в ходе реформ Петра Первого. Петр Первый отменяет патриаршество, подчиняет церковь государству (по образцу протестантских монархий того времени), стремится привести обычаи, культуру и экономику Руси к западным образцам. По сути, Петр строит новое государство по западно-европейскому стандарту, стремясь соответствовать Вестфальской политической системе и выступать на европейской арене как государство-нация – со своими особенностями, интересами и амбициями. При этом он ведет активную завоевательную политику, расширяя территорию России. Петр осуществляет радикальные меры по внедрению новых экономических и промышленных технологий, развивает флот, вводит европейские обычаи, принудительно заставляет бояр и дворян отказываться от обрядов и устоев старины (брить бороды, курить табак, пить кофе и т.д.). В это время самодержавие преобразуется в абсолютизм, основы которого были заложены ранее – в эпоху раскола в XVI веке. Отличие самодержавной монархии от абсолютизма в том, что самодержавие подчиняет власть высшему священному началу, а для главы абсолютистской монархии действует принцип «государство - это я». При Петре Первом Россия начинает официально называться «Империей», хотя с точки зрения византийского понимания империи, она именно теперь перестает ею быть, по меньшей мере, в смысле «священной империи». Идеолог петровской системы Феофан Прокопович (1681 - 1736), описывая в «Правде воли монаршей» этот тип монархии, говорит, что в ее основании лежит «воля народная, аще и не словом, но делом изъявленная». Т.е. даже абсолютная монархия предполагает в своем основании «суверенную демократию». Однако по мысли Прокоповича народ раз и навсегда отдает монарху эту волю (суверенитет), и обязуется ему повиноваться во всем, а также предоставляет царю право самому назначать себе преемника. Феофан Прокопович в данном случае следует за английским политическим мыслителем Томасом Гоббсом. Реформы Петра не смогли до конца осуществить модернизации российского общества. Санкт-петербургская государственность отличалась от западных аналогов, которым сам Петр и его последователи стремились подражать, в том, что Россия по своему формату оставалась империей с огромной и постоянно расширяющейся территорией, населенной разными народами, находящимися в различных стадиях развития,с преобладающим аграрным производством. Для того, чтобы построить настоящее государство-нацию, требовалось превратить все это этно-социальное и культурное многообразие в однородную массу граждан, что было недостижимо в российских условиях. Отсюда возникает двойственность двухсотлетнего санкт-петербургского периода: на уровне правящей элиты (царского двора, дворянства, бюрократии) государственность была в целом западной, а на уровне простого народа устойчиво сохранялись древние устои культуры, быта, общинного ведения хозяйства и т.д. Исконно народным оставалось и отношение к царской власти. Эта колоссальная историческая инерция империи препятствовала модернизации государства. Десакрализация и секуляризация государства, заложенная в основе петровских реформ, так никогда и не была доведена до конца. И несмотря на резкое умаление значения православной церкви в XVII-XIX веках, религия оставалась важнейшей составляющей государственной жизни, активно влияя на внешнюю и внутреннюю политику. В XIX веке в сравнении с XVIII этот фактор еще более возрос, и государственность XIX века стала отчасти стихийно, отчасти под влиянием славянофилов возвращаться к идеям московского периода и идеологии Святой Руси. «Табель о рангах». Петр издает «Табель о рангах», который автоматически приобретает статус закона. Согласно этому документу резко облегчается путь мелкому дворянству и даже выходцам из низшего сословия занимать чиновничьи должности, что ранее регулировалось родовитостью боярских семей, множеством традиций и уложений, которые не смогли до конца преодолеть предыдущие монархи, строившие империю на религиозных началах. Петр же добился своего, существенно ограничив позиции родовой аристократии и открыв правовую возможность ротации элит. Так возникает новое сословие – «шляхетство» (выражение взято из польского языка). От принципа родовой аристократии, основывающей свои политические притязания на древности рода, Россия переходит к «меритократии» (лат. «meritus» -- «заслуга» и греч. «кратос» -- «власть»), т.е. к такой системе, где социальные привилегии даются наиболее «заслуженным». Правовые аспекты абсолютной монархии в XVIII – XIX веках. В течение XVIII века правовая система России переживает сложные процессы. Петровский абсолютизм начинается корректироваться в разных направлениях. В завещании Екатерины I уже говорится, что «никогда российским престолом владеть не может, который не греческого закона», что восстанавливает, пусть номинально, православный характер царской власти, по сути отмененный Петром в качестве общеобязательного условия занятия престола. На протяжении всего XVIII века дворянство пыталось укрепить наследственность своего положения и ограничить тот приток активных чиновников из низов, который начался при введении «Табели о рангах». Русские самодержцы то идут на поводу у этой тенденции (образование «Верховного Тайного Совета»), то снова сосредотачивают полноту власти только в своих руках с опорой на новые элиты (как при императоре Павле). Опять вступают в силу законы о наследовании престола, которые опираются уже не на произвол монарха, а на династическую логику. Император Павел окончательно подтверждает это в 1797 году «Актом о престолонаследии». Со времен Екатерины Второй под воздействием европейских идей цари делают попытки дополнить абсолютную монархию системой государственного права. Сама Екатерина была почитательницей французского философа Шарля Монтескье (1689-1755), который внес большой вклад в формирование теории «правого государства» («номократии»). Под влиянием Монтескье Екатерина Великая писала: «Надлежит быть закону такову, чтобы один гражданин не мог бояться другого, а боялись бы все одних законов». В манифесте 1766 года о созыве Законодательной Комиссии Екатерина высказывает идеи о необходимости свода общеобязательных и самодостаточных законов, что отчасти ограничивало бы права самодержавия. Под влиянием событий Французской революции Екатерина отшатнулась от этих реформ, и основы абсолютизма не изменились. Такая же участь введения в России Конституции постигла при Александре Первом и реформы Сперанского, подготовившего «Свод Законов»,. При Николае Первом после неудачного восстания декабристов самодержавие снова возвращается к абсолютизму. При создании в России Думы (парламента) в начале ХХ века, российская монархия становится «полуконституционной» (формула «Император законодательствует вместе с Государственной Думой»). С государственно-правовой точки зрения, именно эта неопределенность (наряду с другими фаткорами) привела к гибели монархии. Сенат. При Петре Первом в государственное устройство России был введен Сенат, как правовой орган, призванный замещать царя в его отсутствие. Сенат изначально сочетал в себе законодательную, исполнительную и судебную власть. Членов Сената назначает царь по своему усмотрению из ближайшего окружения и передает им чрезвычайные полномочия. Фактически Сенат становится инстанцией, которая правит государством в период отсутствия царя. Созданный изначально по принципу «комиссарской диктатуры», Сенат после Петра стал влиятельным органом, и русские цари и царицы, опасаясь властных претензий с его стороны, постоянно стремились ослабить его значение. Статус Сената снизился уже в эпоху «Верховного Тайного Совета» (1726-1730) и Кабинета Министров (1730-1740). А со времени Екатерины II Сенат ограничил свои полномочия судебными, выполняя функции, аналогичные Верховному Суду. При Александре I Сенат возрождается, а при Николае Первом снова отходит на второй план. Судьба Сената отражает колебания российского абсолютизма в отношении делегирования властных полномочий какой бы то ни было государственной инстанции, кроме ничем не ограниченной монаршей власти. Сенат – это абсолютно зависимое от монарха, но все-таки самостоятельное властное образование, имеющее правовую базу. При сильном властителе, Петре, угроза от Сената была не существенной. Но при последующих правителях опасность ограничения абсолютизма с его стороны становилась более серьезной. Русская политика в XIX веке. С конца XVIII века идеи Французской революции и процессы буржуазно-демократических преобразований в европейских странах начинают все больше влиять на русское общество, в первую очередь на дворянство, а также на разночинцев. Абсолютная монархия многим кажется пережитком, и постепенно в стране формируется политическая оппозиция. Вначале эмоциональная и этическая – как общество декабристов. Позже более последовательная – как революционные демократы. И наконец, радикальная как левые народники, эсеры и социал-демократы. Центр. В центре политической системы России стоит собственно официальная монархическая система, взгляды и предпочтения русских царей. Эти взгляды колеблются между частичными шагами в сторону «демократической (народной) монархии» и возвратом к реакционному западничеству. В этой системе сочетаются элементы старо-русских устоев – прежде всего, сам институт монархии, и результатов петровской модернизации (с усилением дворянского сословия, засильем иностранцев, покровительством развитию городских ремесел, промышленности и т.д.). Правый фланг. Эта система вызывает умеренную критику справа – со стороны кружка славянофилов. Славянофилы: призывают укреплять культурную и духовную идентичность русского народа, обращаются к допетровской старине, критикуют ход развития европейской цивилизации в сторону секуляризации, материализма и атеизма. Славянофилы в некоторых случаях доходят до довольно радикальных критических выводов в отношении существующего строя, что дает основание одному из них (Ю.Самарин (1819-1876)) говорить о «революционном консерватизме». В некоторых случаях идеи славянофилов берутся на вооружение властью, и с внешней точки зрения официальная политика России XIX века во многих отношениях имеет более консервативный характер, нежели политика XVIII века. Левый фланг. Слева от центра располагаются умеренные либералы, считающие, что России следует идти вслед за странами Западной Европы и развивать буржуазную систему отношений, ограничивать царскую власть Конституцией, организовывать политические партии, продолжать процессы секуляризации, лишая Церковь даже той узкой роли «министерства морали», которую она играла в синодальный период. Причем монархия, по их мнению, сама должна проводить эти реформы, что даст ей шанс сохраниться в будущем, хотя и в усеченном конституционном качестве. Крайне левые. Левее либералов располагаются революционные демократы и народники, считающие, что самодержавие следует отменить вообще и установить в России республику. Причем, народники стоят на позициях русского народного социализма и полагают, что альтернативой монархии является не буржуазная демократия, а возврат к народной сельской или ремесленной общине и построение на основе самоуправления честных тружеников свободного государства. При этом народники «интернационализм» понимают как равноправие всех этносов в составе Российской Империи, а отнюдь не как стремление уравнять между собой все народы земли. Политическая мысль народников остается в рамках «русской цивилизации». Еще левее народников находятся социал-демократы и марксисты. Они призывают не просто свергнуть монархию, но осуществить социалистическую революцию, плавно переходящую в мировую. Их интернационализм имеет планетарный масштаб, и Россию они никак не выделяют в общем марксистском подходе к «объективной» логике смены экономических формаций. Победа большевиков в 1917 г. и рождение «революционного права». Политическая система, установившаяся после Октябрьской революции, представляет собой диктатуру комиссарского типа, субъектом которой является пролетариат как класс и его боевой орган – Коммунистическая партия. Большевики провели невиданный в истории цикл смены элит, осуществив практически полное уничтожение трех высших сословий – священников, дворян и буржуазии, которые ранее составляли правящий класс государства, и привели на их место представителей народных масс или маргинальных этно-социальных групп, лишенных ранее права соучастия в управлении государством. Период после революции 1917 года сопровождается радикальным новаторством в области права. Большевики ставят все предшествующие правовые модели вне закона. Это не составляет труда, так как монархическая система держалась на полном единовластии (абсолютизме), и после отречения Николая Второго от престола никаких правовых моделей установиться не успело: Временное правительство было свергнуто большевиками через полгода после его создания. В конце 1917 в России не стало ни легальности, ни легитимности. Большевики, захватив власть, провозгласили «революционную законность». Первые декреты революционного правительства большевиков закладывали вместе с тем основы будущей правовой системы: «Вся власть – советам!», «Земля – крестьянам!», «Заводы – рабочим!». Лозунг «Вся власть – советам!» означал провозглашение прямой демократии, и соответственно легитимацию выборной системы всех уровней – от местных до «всенародных». Передача земли крестьянам отвечала на самый центральный вопрос России того времени, населенной преимущественно крестьянами. Передача земли в безвозмездное пользование тем, кто ее обрабатывает, означало новое правовое отношение к землевладению. В каком-то смысле это был возврат к докиевским временам, когда земля и так принадлежала свободным славянским труженикам. Новая власть объявляла о завершении исторического витка, начавшегося с добровольного ограничения некоторых свобод вольных славянских племен во имя создания княжеской государственности, прошедшего стадию отчуждения в крепостничестве и абсолютизме и достигшего синтеза народной свободы (проявленной в обладании землей) с народной же властью (какой первоначально представляли себя большевики). Именно так -- как событие национальной истории, возвестившее долгожданную свободу угнетенного народа – по началу восприняли революцию крестьянские массы. Лозунг «Заводы – рабочим!» означал отказ от буржуазного парламентаризма, который даже в левом социал-демократическом варианте не предполагал форсированной и немедленной передачи собственности на средства производства пролетариату. Социал-демократы парламентского типа видели это в лучшем случае как далекий предел сложного и растянутого во времени процесса. То, что большевики объявили «экспроприацию экспроприаторов» здесь и сейчас, немедленно, означало, что они волевым порядком отменили легитимацию дальнейшего развития капиталистических отношений. Возможно, капитализм дал себя победить так легко, потому, что его в полном смысле этого понятия в России не было. В любом случае, декрет «Заводы – рабочим!» упраздняет буржуазную политико-правовую систему, и волевым образом провозглашает новый политический строй и новое право. Другие декреты -«Мир - народам!», «Хлеб – голодным!» и т.д. были скорее сиюминутными лозунгами, и свидетельствовали не о существенных сторонах новой системы, способных развиться в самостоятельные правовые модели и институты, но о конкретной политике – прекращении войны с Германией и Австро-Венгрией, экстренном решении продовольственной проблемы и т.д.. Советское государство. В 1917 году романовская монархия была упразднена и на небольшой срок заменена буржуазно-демократической республикой (Февральская революция), а затем в России прочно укрепилась власть большевиков, приступивших к построению совершенно новой государственности, основанной на марксистской идеологии. Советское государство было атеистическим, социалистическим, пролетарским и управляемым Коммунистической партией, наделенной диктаторскими полномочиями. Советская государственность представляла собой тоталитарную идеологическую диктатуру комиссарского типа, формально оборвавшую все связи с предыдущими историческими этапами национальной истории. СССР строился искусственно и с нуля. Советская государственность основывалась на марксистской теории классовой борьбы, и правящим классом в ней провозглашался пролетариат. Пролетариат учреждал в качестве своего политического выражения Коммунистическую Партию Советского Союза, которая имела неограниченные полномочия в управлении государством. Марксистское учение было признано единственно верным, остальные идеологии были поставлены вне закона (идеологический тоталитаризм). В соответствии с марксистским пониманием политической истории (раздел исторического материализма) история государств протекала от «пещерного коммунизма» первых человеческих обществ через общества рабовладельческие, потом феодальные к буржуазным государствам, где происходило формирование современных наций. На смену буржуазным государствам-нациям через эпоху пролетарских революций должны были прийти социалистические государства. А затем постепенно им предстояло слиться в одну мировую республику, тогда-то и наступила бы эпоха коммунизма. Большевики возвели веру в исторический прогресс в абсолютную догму и не признавали никакой иной логики политической истории. Противоречия между взглядами Маркса и реалиями российской государственности при большевиках. Русские большевики вошли в определенное противоречие с идеями самого Маркса, который считал императорскую Россию с ее огромным аграрным сектором и неразвитыми капиталистическими отношениями страной, где победа социалистической революции маловероятна. Маркс был убежден, что социалистические революции, напротив, вначале пройдут в буржуазной Европе, а Россия же ему справедливо представлялась архаическим обществом, еще не вступившим по настоящему в эпоху модерна. Оставаясь в рамках марксистской догматики, русские большевики были вынуждены пойти на многочисленные натяжки, чтобы обосновать саму возможность создания социалистического государства в России. Так, они приравняли краткий и мало-осмысленный период Временного правительства к «победе буржуазно-демократических сил и к созданию капиталистической государственности», а пролетарскую революцию провозгласили следующим историческим этапом. Русские большевики просто проигнорировали тот факт, что в России начала 20-х годов ХХ века • отсутствовало полноценное промышленное производство, • не сформировалось нации, – ни великороссийской, ни тем более из малых народов империи, • не сложилось устойчивой парламентско-партийной системы, характерной для капиталистических государств. Советское государство строилось в таких исторических и национальных условиях, которые вообще не рассматривались классиками марксизма,. Если в 1920-е годы сами большевики считали победу пролетарской революции в России лишь «первым аккордом цепи пролетарских революций в Европе и во всем остальном мире», то в скором времени им пришлось выстраивать особую оригинальную теорию существования единственного социалистического государства во враждебном капиталистическом окружении. Индустриализация равно как и коллективизация крестьян в СССР проводились тоталитарными методами. Национальная политика И.Сталина. В национальной политике были осуществлены большие натяжки с тем, чтобы также искусственно, как и в случае с индустриализацией, провести в ускоренном темпе формирование из российских этносов «наций» (правда, без соответствующего образования государств), а потом их немедленно слить в едином социалистическом обществе. В 20-е годы национальная политика СССР была не до конца определена, и многие этносы бывшей империи – армяне, азербайджанцы, татары, украинцы всерьез отнеслись к лозунгам большевиков о «разрушении тюрьмы народов» и попытались построить свои политические образования – национальные государства, чтобы в перспективе присоединиться (или не присоединиться!) к другим народам в деле строительства социализма, но уже в новом качестве. Это направление получило название «национал-коммунизм». Но Сталин (1879-1953) довольно быстро свернул эти инициативы, поменяв «национал-коммунизм», предполагавший построение на территории царской России новых национальных государств, на «национал-большевизм», теорию (сформулированную впервые сменовеховцем Н.Устряловым (1890-1937)), предполагавшую, что социалистическое общество надо строить одновременно на всем пространстве бывшей империи, сохранив его политическую и административную цельность. Необходимость учитывать марксистские догматы, проводя конкретную политику в оригинальных исторических условиях, породила множество двусмысленных и подчас демагогических концепций. Так, в частности, возник термин «национальность», не имеющий однозначного истолкования и обозначающий «этнос», который теоретически уже стал «народом», потом «нацией» (только без государства – что абсурдно с точки зрения классической политологии), а потом слился с «новой исторической общностью» - «советским народом». Сам же «советский народ», по сути, обозначал всех граждан СССР и в терминах классической политологии мог бы вполне называться «социалистической нацией». Советское право. Советское право представляло собой оригинальную разработку правовых норм, в основе которых лежали принципы марксистского учения, примененные к конкретным условиям российского общества. Советское право сочетало в себе • элементы романо-германской правовой системы, основанной на римском праве, • оригинальные правовые нормы, выведенные из коммунистического учения, • смутные следы правовых нормативов, свойственных различным этапам национальной истории. Первая Советская Конституция (Конституция РСФСР) была принята в 1918 году. После того, как эпоха Революции и «гражданской войны», во время которой царило «революционное право», завершилась, ей на смену пришла Конституция СССР (1924). В ней законодательно закреплялось образование Советского Союза в 1922 году, описывалось его политико-правовое устройство, закреплялись права и свободы граждан. Эта Конституция содержала в себе многие демократические составляющие: • провозглашались неотъемлемые права и свободы личности, • выборность всех уровней власти, • разделение властей на законодательную (Верховный Совет и советы всех уровней), исполнительную (правительство) и судебную, • свобода совести, • право человека на жизнь, труд, свободу и т.д. К этому добавлялись специфические пункты, которые существенно отличали Советскую Конституцию от буржуазно-демократических конституций. Многие элементы марксисткой идеологии получали в ней правовой статус: • отмена частной собственности, • огосударствление земли, промышленности, сельского хозяйства, • обобществление средств производства, • юридический запрет экономической эксплуатации (наемного труда), • диктатура пролетариата (как класса), • правящая идеология (коммунизм), • однопартийная система и • верховенство коммунистической партии, как главной политической инстанции власти в стране (этот пункт получает окончательно отражение только в Конституции 1977 года (статья 6)). Баланс буржуазно-демократических прав и свобод и специфических социалистических элементов, закрепленных в советском праве, отражал сложную политическую картину. С одной стороны, в советской Конституции 1924 года закреплялись гражданские права и свободы, в которых русскому народу было отказано на протяжении практически всей истории. Но вместе с тем, социалистические нововведения снова существенно ограничивали эти права, подчиняя социальную реальность жестким идеологическим критериям. Советское право мыслилось как самостоятельное явление, где законность (т.н. «социалистическая законность») является последней инстанцией. Это отличало советское право от самодержавия, где легальность и легитимность проистекали только от самодержца и его воли. Но тут же эта самодостаточность права снова подчинялась высшей инстанции – идеологической и политической власти коммунистической партии, что сводило суверенность права к простой декларации, так как идеологические соображения коммунистической власти были достаточным основаниям для пренебрежения любыми нормативными актами. По сути, в Советской конституции 1924 года и ее последующих редакциях (в 1936 и 1977 годах) сохранилось преобладание «революционной законности», т.е. были законодательно закреплены условия политической диктатуры. Государственное устройство СССР. СССР представлял собой унитарное государство с тоталитарной системой управления, во главе которой стояла диктатура пролетариата, осуществляемая через Компартию. Но формально СССР считался «союзом социалистических республик», многие из которых в свою очередь были федерациями (как РСФСР), где существовали автономные республики, области и края. Централистские функции обеспечивались партийно-идеологической властью, поставленной над всеми иными административными органами, которые формально можно было соотнести с номинально конфедеративной структурой (Союзные Республики) и федеративной структурой (автономные республики, области и края внутри Союзных Республик). Пока партийно-идеологический диктат сохранялся, ни одному из административных образований не приходило в голову потребовать подлинной автономии. Но как только в период перестройки идеологическая и политическая доминация КПСС была поколеблена, а потом и разрушена, СССР немедленно развалился на 15 самостоятельных государств, а внутри многих из них начались процессы дальнейшего дробления в границах более мелких административных единиц. Единство СССР обеспечивала не система государственно-административного устройства, но «национал-большевистский» принцип «социалистической империи», который был утвержден И.Сталиным в его внутрипартийной борьбе с другими вождями большевиков. Компартия выполняла в СССР функцию своего рода «ордена меченосцев», а марксистская идеология встала на место официальной религии. Интерпретация советского периода национал-большевиками и либералами. Наиболее верно описали политическую сущность советского периода не сами коммунисты, но русские национал-большевики (Н.Устрялов, Ю.Ключников (1886 - 1938)) с одной стороны, и западные антисоветские философы либеральной ориентации (К.Поппер, Р.Арон (1905-1983) и т.д.). Согласно Устрялову, политика советского периода есть реализация идей левых народников о возможности построения социалистического общества, минуя стадию полноценных капиталистических реформ. Устрялов видел в большевиках не носителей ортодоксии западного марксизма, а реализацию глубинных чаяний русского народа, через большевиков воплотившего в жизнь религиозно-эсхатологический миф о «волшебном царстве равенства и братства». Либералы со своей стороны также интерпретировали советскую политику как своеобразную модель восточной деспотии под эгидой мифологических апокалиптических настроений, замаскированных под внешне рациональную и современную идеологию. Экономические успехи большевистской политики. В экономике большевики добились реализации левых идей на практике, впервые в истории построив общество всеобщего материального равенства, обеспечение которого гарантировало социалистическое государство, ведомое Компартией. Установлению такового порядка предшествовало физическое уничтожение сословий и имущего класса собственников, но поставленная цель левой экономики была достигнута. Система социальных гарантий, бесплатное образование и медицинское обслуживание, полная социализация сферы публичного досуга и многие другие программные тезисы всех левых политических учений, движений и партий были реализованы на практике в СССР, в отличие от остальных левых партий, программы которых остаются лишь пожеланиями и политическими намерениями, недостижимыми в конкретной политике. Большевизм: взгляд справа. С другой стороны, левый характер большевистской идеологии в политической сфере, вполне может быть поставлен под сомнение. После краткого периода революционной эйфории в советском обществе восстановились довольно строгие моральные нравы в семейной жизни, индивидуальные свободы были полностью подчинены тоталитарным идеологическим принципам, а «вера в коммунизм» оказалась по сути не рациональной научной философией, но свобразным аналогом религиозного культа. Это и дало основание некоторым исследователясм рассматривать советский период как попытку построения особой версии «традиционного общества» с эсхатологической спецификой, лишь внешне оформленную «под современность». Вместе с тем нельзя не учитывать, что коммунистический период провел насильственную индустриализацию страны, способствовал почти полной дехристианизации и существенно нарушил этнический баланс в государстве, что сказалось в значительной степени на демографии. Сами большевики так и не смогли вразумительно дать политического объяснения ни своей победе в Революции, ни своего поражения в конце 1980-х годов, когда казавшаяся столь фундаментальной политическая конструкция СССР рухнула в одночасье практически без сопротивления. Появление Российской Федерации. Конституция 1993 года. Российская Федерация как новый тип русской государственности возникла в результате краха СССР. С точки зрения идеологии, территории и политико-правовой системы это было совершенно новое образование. Основным законом России вначале являлась Конституция РСФСР 1978 года (по сути, копировавшая основные положения Конституции СССР 1977 года), однако в нее в начале 1990-х годов были внесены многочисленные поправки, отменяющие в первую очередь идеологическое содержание: • отказ от социалистической модели общественного развития, монопольного положения КПСС в политической системе, • признание идеологии плюрализма, • концепция разделения властей, • введение должности президента, • учреждение Конституционного Суда и т.д. Из официального названия страны и республик в составе РФ были исключены определения «советская», «социалистическая». Страна стала называться «Россией - Российской Федерацией». Были узаконены политический плюрализм, множественность и равноправие форм собственности, в том числе частной. В Конституцию была инкорпорирована «Декларация прав и свобод человека и гражданина», принятая 22 ноября 1991 года. Изменилась государственная символика России. Политические силы, пришедшие на смену коммунистам в 1991 году после неудачного августовского путча ГКЧП, исходили из антикоммунистических взглядов и считали советский период историческим «недоразумением» и отклонением от «магистрального пути развития» цивилизации. Демократы-реформаторы начала 1990-х годов видели самих себя продолжателями дела Временного правительства и буржуазно-демократической революции февраля 1917. Причем образцом для них была политическая история государств стран Запада и, в первую очередь, США. Идеи реформаторов из окружения Ельцина предопределили характер конституционного строя современной Российской Федерации. В 12 декабря 1993 году была принята новая Конституция, провозгласившая Россию демократической федеративной республикой с многопартийным парламентом и рыночной экономикой. Этот день отмечается в нашей стране как государственный праздник. Во главе Российской Федерации, по Конституции, стоит Президент, который руководит работой правительства и исполнительной власти. В России учрежден двухпалатный парламент – нижняя палата (Государственная Дума) формируется через выборы по партийному признаку, а верхняя (Совет Федерации) из представителей субъектов Федераций. Судебная власть представлена Конституционным Судом, разветвленной системой федеральных судов во главе с Верховным Судом и Высшим Арбитражным Судом, а также институтом мировых судей. Федеративное устройство по инерции осталось от структуры РСФСР и сочетает административно-территориально деление (края, области и города федерального значения) с национально-государственным (республики и автономные округа с этнической спецификой). На момент создания Российской Федерации субъектов федерации было 89. Позже несколько субъектов объединились.

Субъекты Российской Федерации. Субъекты Российской Федерации изначально были следующие:

Республики 1. Республика Адыгея (Майкоп) 2. Республика Алтай (Горно-Алтайск) 3. Республика Башкортостан (Уфа) 4. Республика Бурятия (Улан-Удэ) 5. Республика Дагестан (Махачкала) 6. Республика Ингушетия (Назрань) 7. Кабардино-Балкарская Республика (Нальчик) 8. Республика Калмыкия (Элиста) 9. Карачаево-Черкесская республика (Черкесск) 10. Республика Карелия (Петрозаводск) 11. Республика Коми (Сыктывкар) 12. Республика Марий Эл (Йошкар-Ола) 13. Республика Мордовия (Саранск) 14. Республика Саха /Якутия/ (Якутск) 15. Республика Северная Осетия - Алания (Владикавказ) 16. Республика Татарстан /Татарстан/ (Казань) 17. Республика Тыва (Кызыл) 18. Удмуртская Республика (Ижевск) 19. Республика Хакасия (Абакан) 20. Чеченская Республика (Грозный) 21. Чувашская Республика Чувашия (Чебоксары)

22. Алтайский край (Барнаул) 23. Краснодарский край (Краснодар) 24. Красноярский край (Красноярск) 25. Приморский край (Владивосток) 26. Ставропольский край (Ставрополь) 27. Хабаровский край (Хабаровск)

28. Амурская область (Благовещенск) 29. Архангельская область (Архангельск) 30. Астраханская область (Астрахань) 31. Белгородская область (Белгород) 32. Брянская область (Брянск) 33. Владимирская область (Владимир) 34. Волгоградская область (Волгоград) 35. Вологодская область (Вологда) 36. Воронежская область (Воронеж) 37. Ивановская область (Иваново) 38. Иркутская область (Иркутск) 39. Калининградская область (Калининград) 40. Калужская область (Калуга) 41. Камчатская область (Петропавловск-Камчатский) 42. Кемеровская область (Кемерово) 43. Кировская область (Киров) 44. Костромская область (Кострома) 45. Курганская область (Курган) 46. Курская область (Курск) 47. Ленинградская область 48. Липецкая область (Липецк) 49. Магаданская область (Магадан) 50. Московская область 51. Мурманская область (Мурманск) 52. Нижегородская область (Нижний Новгород) 53. Новгородская область (Новгород) 54. Новосибирская область (Новосибирск) 55. Омская область (Омск) 56. Оренбургская область (Оренбург) 57. Орловская область (Орел) 58. Пензенская область (Пенза) 59. Пермская область (Пермь) 60. Псковская область (Псков) 61. Ростовская область (Ростов-на-Дону) 62. Рязанская область (Рязань) 63. Самарская область (Самара) 64. Саратовская область (Саратов) 65. Сахалинская область (Южно-Сахалинск) 66. Свердловская область (Екатеринбург) 67. Смоленская область (Смоленск) 68. Тамбовская область (Тамбов) 69. Тверская область (Тверь) 70. Томская область (Томск) 71. Тульская область (Тула) 72. Тюменская область (Тюмень) 73. Ульяновская область (Ульяновск) 74. Челябинская область (Челябинск) 75. Читинская область (Чита) 76. Ярославская область (Ярославль) 77. Еврейская автономная область (Биробиджан)

Города субъекты Федерации

78. Санкт-Петербург 79. Москва

80. Агинский Бурятский автономный округ (Агинское) 81. Коми-Пермяцкий автономный округ (Кудымкар) 82. Корякский автономный округ (Палана) 83. Ненецкий автономный округ (Нарьян-Мар) 84. Таймырский (Долгано-Ненецкий) автономный округ (Дудинка) 85. Усть-Ордынский Бурятский автономный округ (Усть-Ордынский) 86. Ханты-Мансийский автономный округ (Ханты-Мансийск) 87. Чукотский автономный округ 88. Эвенкийский автономный округ (Тура) 89. Ямало-Ненецкий автономный округ (Салехард)

7 марта 2003 проведен референдум по объединению Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа в Пермский край. Объединение вступило в силу 1 декабря 2005. 17 апреля 2005 проведен референдум по присоединению Таймырского и Эвенкийского автономных округов к Красноярскому краю. Присоединение вступает в силу 1 января 2007. 23 октября 2005 проведен референдум по объединению Камчатской области и Корякского автономного округа в Камчатский край. Объединение вступает в силу 1 июля 2007. 16 апреля 2006 проведен референдум по присоединению Усть-Ордынского Бурятского автономного округа к Иркутской области. Присоединение вступает в силу 1 января 2008. Таким образом, идет процесс укрупнения регионов и сокращения числа субъектов федерации. С 2003 г. их число начало сокращаться от 89 до 84 (к 2008).

Новая российская государственность: вызовы и ответы. Новая российская государственность и в теории, и на практике остается делом творчества новых поколений, но уже сейчас можно выделить те основные вопросы, на которые придется дать ответ при ее созидании: 1. Какое место современная Россия занимает в историческом процессе развития российской государственности? Как она связана с логикой исторического бытия народа и в чем состоит эта логика? 2. Должна ли эта государственность строиться строго на принципах современности (светский характер, демократическое устройство, отсутствие кастовой и сословной системы)? Или она может обратиться к ценностям Традиции (в частности, к православной вере и даже сословной системе)? Как ответить при этом на вызов постмодернизма, с глобализацией, отмиранием государства, наступлением сетевой модели? 3. Сохранять ли федеративное устройство или перейти к унитарной системе? А если сохранять федерализм и субсидиарность, то что окончательно принять за субъект федерации: территориально-административную единицу (как это имеет место сегодня), этническую или конфессионально-культурную общность? 4. Сохранять и развивать партийно-парламентскую модель демократии или продолжать поиски иных моделей демократии, более соответствующих исторической специфике русской истории (в частности, органическая демократия)? 5. Укреплять ли президентский характер государственного устройства (с риском движения к авторитаризму) или придать больше полномочий представительскому органу (парламенту), вплоть до парламентской республики? 6. Стремиться ли к интеграции со странами СНГ по образцу Евросоюза (как предлагает Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев в теории «Евразийского Союза»)? Или укреплять национальную идентичность в границах Российской Федерации? А может быть двигаться к моноэтнической политической нации, с неизбежной потерей территорий? Ни один из этих вопросов будущего государственного устройства нельзя сегодня считать решенным даже в теории. В обществе и власти на этот счет существуют самые различные мнения. Несомненным является только то, что на протяжении всей своей истории российское государство развивалось совершенно самобытно, постоянно выбирая на критических поворотах истории свой собственный оригинальный вариант развития. Даже когда Россия копировала отдельные черты государственного устройства какой-то другой страны (чаще всего западной), она видоизменяла заимствованную модель вплоть до неузнаваемости, подстраивая ее под императивы народной воли.

1.Как повлияли на ход русской истории монгольские завоевания? Чем отличалось Киевская Русь от Московской Руси? 2.Что в русской государственности изменили реформы Петра Первого? 3.Что понималось под теорией Москва-Третий Рим? 4.В чем состоял смысл советской государственности? 5.Назовите высшие органы государственной власти Российской Федерации по Конституции 1993.

(1) До Ивана Грозного «царем» именовали уже его деда великого князя Московского Ивана III, но полноценное помазание на царство митрополитом Макарием и введение титула Царя в качестве официального наименования великого князя Московского, что было подтверждено и Константинопольским патриархом, произошло только при Грозном.

Пропрезидентская партия реформаторов («Выбор России») получила только второе место, несмотря на огромную поддержку со стороны административного ресурса, тогда как национал-популистская ЛДПР В.Жириновского неожиданно завоевала большинство, а третий результат КПРФ Г.Зюганова показал устойчивость социально ориентированного и радикально оппозиционного электората. Таким образом, либерал-демократический политический строй, продавленный президентом Ельциным ценой экстраординарных мер (в том числе расстрелом парламента), не получил поддержки большинства россиян и не стал надежной основой для системной политики России в прозападном буржуазно-капиталистическом ключе. Постепенный отход от ультралиберальных реформ во второй половине 90-х. После разгона Верховного Совета Ельцин не стал проводить полноценных политических репрессий против своих вчерашних противников, и задержанные в октябре 1993 года лидеры оппозиции были выпущены на свободу. Более того, Президент Ельцин учел некоторые требования разгромленной оппозиции и несколько затормозил ход либеральных реформ. Курс премьер-министра В.Черномырдина был не столь радикальным, как ультралиберала Е.Гайдара, а Е.Примаков, сменивший западника А.Козырева на посту министра иностранных дел, стал подчеркивать самостоятельность России в принятии решений по международным вопросам и демонстрировать относительную независимость от США. Вспыхнувшая в 1994 году война в Чечне, когда сепаратисты генерала Дудаева провозгласили выход из состава России, заставила Ельцина обратить основное внимание на сохранение территориальной целостности России. Постепенно ультралибералы-западники и некоторые олигархи, активно поддерживавшие Ельцина в самом начале 1990-х годов, стали уходить в оппозицию, параллельно тому, как теряли свое влияние в российской политике. На парламентских выборах 1995 года КПРФ получает поддержку уже большинства избирателей, а проельцинская партия власти «Наш Дом Россия» довольствуется весьма скромным результатом – третье место и 10% голосов избирателей, при огромном административном ресурсе. Парламентские выборы 1995. Результаты выборов депутатов Государственной Думы 17 декабря 1995 года

Политическое наследство, доставшееся президенту Путину. Досрочные президентские выборы проходят в марте 2000 года, и Владимир Путин на них становится Президентом РФ. Путин получает в наследство довольно сложную политическую ситуацию: • разгул сепаратистских банд-формирований в Чечне, перешедших к терактам в Москве и других городах России и посягающих на соседние республики Северного Кавказа (Дагестан, Ингушетию и т.д.), • острый социальный кризис, • раскол общества в отношении внешней политики (после американских бомбежек Югославии настроения все более смещаются в сторону патриотизма и укрепления суверенитета), • расслоение на сверхбогатое меньшинство (олигархов) и стремительно нищающее бльшинство, • непоследовательность в проведении каких-либо политических реформ, • всевластие медиа-магнатов, • расцвет криминала и коррупции, • жесткое политическое противостояние между либерально ориентированной властью и патриотически и социально настроенными массами. Смысл реформ президента В.Путина. Основой легитимности Путина становится решение остро назревших проблем, которые не мог решить Ельцин на протяжении 90-х годов. При этом задача усложняется еще и тем, что требуется решать их без резких скачков и потрясений, не расшатывая основы и без того хрупкой российской государственности. Общество ждет от Путина: • сохранения целостности Российской Федерации, • укрепления суверенитета страны, • снятия наиболее острых противоречий в социальной сфере (невыплаты зарплат бюджетникам и т.д.), • усиления роли России в международной политике, • ограничения всевластия олигархических групп, • обеспечения законности и порядка. Эти ожидания имеют рассеянный характер и не воплощаются в какой-то одной политической платформе или партийной программе. Отсюда «надпартийный» характер президентства Путина – он опирается не на партию (даже не на пропрезидентскую партию «Единство», позже «Единую Россию»), не на группу или социальный класс, а на обобщенные интересы народа в данный конкретный исторический момент. И эта опора составляет фундамент его политической легитимности. В некотором смысле Путин становится «народным президентом» -- в той степени, в какой он отвечает наиболее острым и безотлагательным чаяниям народных масс. Все основные политические шаги Путина направлены именно в этом ключе. Укрепление властной вертикали. Путин провозглашает ориентацию на укрепление властной вертикали. В частности, вводит Федеральные Округа, где особыми полномочиями наделяются представители Президента. Эта мера направлена на предотвращение сепаратистских тенденций в регионах, особенно в национальных республиках, и для обеспечения «десуверинизации» тех субъектов Федерации, которые в начале 90-х поспешили объявить о своем «суверенитете». После захвата заложников в Беслане в 2004 году реформы по укреплению властной вертикали перед лицом новой волны террора дойдут до логического конца, и Путин отменит выборность глав субъектов федерации и установит процедуру их назначения. Разрешение чеченского кризиса. Путин ставит точку в чеченской проблеме, отражая вторжение в Дагестан, отвоевывая у боевиков Грозный и постепенно полностью подавляя их сопротивление в Горной Чечне. Благодаря последовательной политике Москвы конфликт в Чечне перерастает во внутричеченскую проблему, и на сторону федеральной власти переходят многие влиятельные силы – в частности, Ахмад Кадыров (1951-2004), ставший первым президентом Чечни и занявший конструктивную позицию взаимодействия с Кремлем. К 2007 году все лидеры чеченских боевиков уничтожены, а структуры их сопротивления разгромлены. Укрепленние позиций России в мире. Путин усиливает позиции в международной политике. Россия начинает вести себя все более независимо на международной арене, перестает во всем следовать указаниям США, завоевывает новых стратегических партнеров в Европе и в Азии. Путин активно занимается усилением позиций России на постсоветском пространстве, поддерживает инициативы президента Назарбаева по созданию и укреплению интеграционных структур – ЕврАзЭС, «таможенный союз», ОДКБ, ЕЭП. Россия вновь дает о себе знать в мировой политике как о самостоятельной могучей державе со своими интересами и геополитическими предпочтениями, со своим представлением о наилучшем мироустройстве – на основе многополярности и равноправия народов. Сглаживание социальных противоречий. Путин несколько сглаживает социальные противоречия, увеличивая социальные пособия, взяв под жесткий контроль выплату заработной платы, выделяя средства из бюджета страны на поддержку рождаемости. Рост значения РПЦ. При Путине растет значение Русской Православной Церкви, как исторической и духовной матрицы русской культуры, этики, общественной психологии. Путин поддерживает добрые контакты с Патриархом, посещает монастыри (включая Святую Гору Афон), подолгу беседует с православными старцами. Вносит личный вклад в дело сближения РПЦ с Русской Правосвалной Церковью Зарубежом. Равноудаление олигархов. Путин объявляет курс на равноудаление олигархов от власти, что на практике приводит к эмиграции тех из них, кто отказывается принимать новые правила, фактически запрещающие им через голову легальных институтов вмешиваться в политические и экономические процессы в своих личных интересах, а также к ослаблению политического влияния остальных, признавших эту установку. Те олигархи, которые пытались проводить экономическую политику вопреки интересам России и нарушали закон, подверглись юридически обоснованным уголовным преследованиям (дело ЮКОСа), а контролируемые ими отрасли легально перешли под управление государственных компаний. Прагматический характер политики Путина. Совокупность политических шагов президента Путина не является следствием конкретной политической идеологии. Основная функция его президентства состояла в том, чтобы в экстренном порядке справиться с остро стоящими перед страной проблемами, угрожающими: • утратой суверенитета, • установлением внешнего управления, • социальными взрывами и • потерей территориальной целостности страны. Чтобы подчеркнуть чрезвычайный характер этого периода, некоторые политологи назвали такую систему «управляемой демократией», при которой свобода политической жизни в обществе ограничивается определенными рамками, вытекающими из потребности справиться с острыми историческими вызовами. При этом специфика российской Конституции 1993 года, закрепившая за российским политическим устройством систему «президентской республики», позволяла проводить такую политику вполне легально, без получения дополнительных полномочий – имеющихся полномочий и так было достаточно. Политическая характеристика Путина. Реформы президента Путина в течение обоих сроков его нахождения у власти точно соответствуют ожиданиям народа и историческим вызовам, хотя их однозначная политическая и идеологическая экспертиза не является простым делом. Чрезвычайный характер стоящих перед Путиным задач и потребность давать на них столь же чрезвычайные ответы предопределил формальную деполитизацию общественной жизни в период 2000-2007 годов. Значение политических партий и их программ резко снизилось, основное внимание сосредоточилось на самой фигуре Президента, на его политике и конкретных осуществляемых им шагах. Результаты выборов 2003 года перед концом первого срока президентства и началом второго наглядно описывают этот процесс. Результаты выборов депутатов Государственной Думы 7 декабря 2003 года таковы:

Партия «Единая Россия» практически никак не формулирует своей политической позиции, ограничиваясь лозунгом «Вместе с Президентом», но и этого оказывается вполне достаточно для получения в Думе парламентского большинства и огромного отрыва от остальных партий. Падение популярности Компартии означает, что избиратели недовольны пассивностью коммунистов в реализации народных требований, несмотря на поддержку, оказанную им в предыдущие выборные циклы. А кроме того очевидно, что часть этих требований выполнил сам Путин, а значит, оппозиция его курсу утратила свое значение. Успех вновь созданной накануне выборов партии «Родина», которая получила неожиданно большую поддержку избирателей, доказывает рост патриотических настроений в совокупности с устойчивой ориентацией на социальную справедливость. В целом же проценты, набранные совокупно КПРФ, «Родиной» и ЛДПР Жириновского, проводившего эту компанию под слоганом «Я - за русских, я - за бедных», показывают, что значительный процент россиян ориентирован на левую социальную экономику в сочетании с правой (державной, государственной, патриотической) политикой. А так как сам Путин ассоциируется у народа с образом «державника» и «патриота», то и голоса в поддержку «Единой России» можно считать отданными за ту же самую политическую платформу. При этом знаковым является полный провал либеральных партий на этих выборах – впервые за всю историю новой России те политические силы, которые заложили основу государственного либерально-демократического строя и были главными действующими лицами политики реформ 90-х годов, не просто не получили солидной поддержки избирателей, но даже не смогли попасть в парламент. Фактически, выборы 2003 года показывают, что политическая идеология в России поменялась за годы, прошедшие с декабря 1991 на 180 градусов, и путь, избранный Россией при Путине, радикально отличен от того, которым Россия двигалась в эпоху правления Ельцина и его либерал-реформаторского окружения. Либеральная оппозиция и некоторые силы на Западе описывают это явление с опасением и подвергают критике, но тот факт, что именно такая политика поддерживается большинством народа, придает ей легитимность и оправданность.

Экономическая политика Путина. Политически Путин политик право-патриотической, державной ориентации. Но его представления об экономике гораздо менее определенны. С одной стороны, Путин делал некоторые шаги в сторону социально ориентированной экономической политики. – Повышение пособий, пенсий, поддержка семьи, строгий контроль за выплатой зарплат бюджетникам, выдвижение национальных проектов и некоторые другие меры могут быть отнесены к левым экономическим шагам. Установление государственного контроля над рядом крупных частных монополий, чья деятельность входила в прямое противоречие с интересами государства и нормами закона, также может быть рассмотрена в духе социальных или социал-демократических мер. Но экономический блок назначенного Путиным правительства на протяжении двух сроков его правления состоял из людей либеральных взглядов (Г.Греф, А.Кудрин и т.д.), исповедующих монетаристские идеи. А пропрезидентская партия «Единая Россия» в Думе постоянно поддерживала правительство во всех вопросах, включая ультралиберальные – таких как «монетизация льгот», вызвавшая широкое недовольство у населения. И хотя результаты голосования россиян устойчиво показывают, что они лучше всего откликаются на левую, социальную экономическую модель, в этом вопросе президент Путин настаивал на своем, продолжая оказывать поддержку в правительстве экономически правым. Сам Президент неоднократно подтверждал верность ориентации на рыночную экономику и безальтернативность либеральных реформ. Этот вопрос является, пожалуй, единственным (хотя и достаточно существенным) отклонением от того широкого и довольно неясно сформулированного, но вполне очевидного запроса российских масс, который лежал в основе легитимности правления президента Путина. Три типа демократии в новой России: романтическая, либеральная и суверенная. Развитие традиции политической демократии в современной России можно разделить на три этапа: «романтическая демократия», «либеральная демократия» и «суверенная демократия». Романтическая демократия. В конце 80-х годов в эпоху перестройки демократизация коммунистической системы была единодушно поддержана советским обществом. При этом у большинства не было однозначного понимания содержания демократии, общим было желание ограничить идеологическое давление марксизма на все сферы жизни – как идеологические, так и экономические. Этот период конца 80-х – начала 1990-х годов можно назвать «романтической демократией». Под «демократией» в этот период понимали отказ от тоталитарной коммунистической системы с ее догмами, а положительное содержание этого понятия было второстепенным. Одни видели в «демократии» «социализм с человеческим лицом», другие – «снятие табу на национальные и религиозные идеи и теории», третьи понимали ее как «политический плюрализм и многопартийность», четвертые – как переход к «либерально-рыночным капиталистическим отношениям». Собственно этот широкий запрос на демократию в ее романтическом варианте и стал основой легитимности власти Бориса Ельцина. Такой «романтической демократии» противопоставлялся коммунистический консерватизм, инерция и нежелание каких-либо перемен со стороны партийной номенклатуры и административно-бюрократической системы. Такая «демократия» исторически победила, одержав верх над бюрократией, не желавшей ничего менять и стремившейся все оставить, как было. Показательно, что Ельцина на первом этапе поддержали не только прозападные и либеральные круги, но и многие патриотические организации («неформалы»), в частности, крайне правое общество «Память».

1.Какая политическая система пришла на смену СССР в 90-е годы? 2.Опишите основные события политической истории 90-х годов. От августовского путча 1991 до назначения Путина преемником Ельцина. 3.Что содействовало прихода к власти президента Путина? 4.В чем основной смысл политических реформ Путина по сравнению с политической ситуацией 90-х? 5. Какие три стадии прошла российская демократия в последние десятилетия?

(1) Об этническом происхождении Рюрика ведутся споры. Большинство считает, что он был «норманном», т.е. германцем. Другие полагают, что он был «славянский» князь, опирающийся на дружины, целиком созданную из германцев (варягов), что не раз повторяется в случае его потомков (в частности, у Ярослава Мудрого). По одной из версий родители Рюрика - Годослав (? - 808), князь бодричей, а мать Умила. Есть летописные известия (В.Н.Татищев "О истории Иоакима"), позволяющие предположить, что Рюрик был внуком новгородского князя Гостомысла по линии матери.

(2) Согласно 104-му правилу Карфагенского Собора: "Церковь (. ) благочестною утробою Христу их (Царей) родившая и крепостью веры воспитавшая" признает, что каждый "праведный царь имеет святительский чин" (22; 551); "за исключением священнодействий, император совмещает в себе все остальные привилегии епископов, на основании которых его церковные распоряжения получают каноническую важность", – писал архиепископу Константину Кавасиле в ХIII веке Болгарский архиепископ Димитрий Хоматин (27; 85).

(3)«"Старого убо Рима церкви падося неверием аполинариевы ереси; второго же Рима, Константинова града церкви, агаряне-внуци секарами и оскордми рассекоша двери. Сия же ныне третьего нового Рима державного твоего царствия святая соборная апостольская церковь, иже в концах вселенныя в православной христианской вере во всей поднебесной паче солнца светится. два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти: уже твое христианское царство инем не останется."