Бывший директор Софии Ротару Ольга Коняхина: «После тюрьмы мне помогли люди Пугачевой»

История громкого судебного процесса по делу концертного директора Софии Ротару Ольги Коняхиной три года назад потрясла шоу-бизнес. Некогда правая рука народной артистки, считавшаяся ее самым близким человеком почти десять лет, неожиданно оказалась замешана в крупном денежном скандале. Ротару обвинила женщину в краже семи миллионов рублей, которые та якобы проиграла в казино. Суд признал 51-летнюю Коняхину виновной в девяти эпизодах мошенничества и приговорил к шести годам колонии по статье. Оттрубив три года в тюрьме, женщина вышла на свободу по УДО. В эксклюзивном интервью SUPER Ольга Коняхина впервые рассказала о своей жизни в стенах колонии, о том, кто на самом деле был причастен к ее уголовному делу, а также о том, какой ответ она готовит Софии Ротару.

Ольга, говорят, после освобождения вы будете продолжать работу в шоу-бизнесе?

Признаться честно, шоу-бизнес не оставлял меня и в колонии. Там я вела театральный и хоровой кружок, даже участвовала в музыкальном фестивале «Калина красная» (Популярный музыкальный конкурс среди заключенных. — Прим. ред.) Я стала его финалисткой. У меня были непростые отношения с руководством колонии: они не любят, когда кто-то там начинает выделяться. Там же мне пришла идея создать музыкальную группу. Рабочее название коллектива — «Зона надежды». Так будут называться и мой будущий продюсерский центр, и группа. У нас уже есть наработанный материал, который, к слову, не будет включать в себя жаргон и сленг. Но группа, конечно же, будет состоять из тех, кто отбывал наказание в свое время по разным причинам. Благодаря статье обо мне в тюремной газете мне стали присылать много писем из колоний с песнями, стихами. Мы все отсматриваем вместе с музыкальным продюсером этого проекта Вадимом Байковым. Девушек в группе будет три — они все потрясающей красоты.

Вы не боитесь, что София Ротару может как-то вам помешать в карьере?

Я думаю, она этого делать не будет. Вернее, я вообще об этом не думаю, я отбоялась свое! Хотя ко всему тому, что со мной случилось, приложил руку тот человек, который является сейчас директором Софии Михайловны, — Сергей Лавров. Он про меня много знал и все перевернул. Телефонные записи подделал, врал на суде.

Сергей хотел занять ваше место?

А он сказал недавно, что этого и не скрывал. Тогда в стране был кризис, кругом черный нал. Люди решили, что мне будет полезнее отсидеть, чем получить свои деньги, которые я была должна, я этого не скрывала. В передаче на НТВ Лавров рассказывал, что я зарабатывала сто тысяч евро в месяц. На это ведущий смешно подколол его и сказал: «Я так понимаю, теперь вы, Сергей, зарабатываете сто тысяч в месяц?» Он сказал: «Да, бывает». Но если я концерты делала всегда сама, то он их просто перепродает. Бог ему судья! Сергею помогал меня устранить тогда еще один концертный промоутер — Андрей Неклюдов. Они считают себя честными людьми. Только Неклюдов был уволен Николаем Басковым за махинации — он всю жизнь воровал. И с певицей Алисой Мон у него были проблемы. Видимо, он решил отыграться на мне.

Но ведь вы были для Софии Ротару близким человеком, были вхожи в семью. Почему она не поверила вам?

Для меня до сих пор это загадка. Может быть, мое поведение ее насторожило. Я в тот момент не смогла должным образом с ней поговорить. В панике начала метаться, что-то делать, занимать деньги. Это, видимо, ее напугало. Подругами с Ротару мы не были, зря это пишут в газетах. Она была моим работодателем, который сегодня приблизил, а завтра пнул. Да, я была приближена к ней и вхожа в дом, решала какие-то ее вопросы. Мы вместе ездили отдыхать, но я всегда была подчиненной. Куда сказали, туда и пошла. Весь этот скандал тогда был на руку ее сыну. Его это устраивало, он все это поддержал. А сын ей ближе, чем я.

Когда вы вышли из тюрьмы, вы пытались поговорить с Ротару?

Я пыталась поговорить до отсидки, но она не стала. А когда уже вышла — нет. Зачем, о чем? Годы, проведенные в тюрьме, все выяснили за нас. Мне хочется просто не видеть ее. Даже с концертов, где она участвует, я ухожу по возможности. У меня есть гордость! Даже если я и была в чем-то виновата, не донесла ей денег, можно было по-другому разобраться с этим! Все были возмущены, но сажать в тюрьму — это перебор.

Не думаете ли вы подать ответный иск?

У меня сейчас идет судебное разбирательство. Страсбургский суд взял на рассмотрение мое дело, это последняя инстанция. Скоро должны вынести решение, зимой будет последнее заседание. Пока идет переписка с адвокатом. Они нашли один аргумент в нашу пользу, но наш ответчик в лице Российского государства по-прежнему считает, что все законно и правильно. Я прекрасно понимаю, что ни к чему это не приведет в нашей стране. Даже если Страсбург скажет выплатить мне компенсацию, которую я попросила за моральный ущерб, не факт, что у нас это случится. На самом деле меня просто морально удовлетворит, если Страсбург меня признает правой.

Кто вас поддерживал из шоу-бизнеса все это время?

Меня много кто поддерживал, много кто делал добрые дела. Правда, они не очень хотели бы афишировать свои имена, так как в нашем шоу-бизнесе у всех свои отношения. Сейчас же, хоть меня многие помнят и знают, ко мне люди не рванули с предложениями о работе. Больше всех после тюрьмы меня поддержала директор Аллы Борисовны Пугачевой Елена Чупракова. Я помогаю сейчас ей по проектам. Организую концерты молодому певцу Виталию Чирве.

Муж дождался вас из тюрьмы? Семья, близкие не отвернулись?

У меня близких уже не осталось. Я сирота, к сожалению. Остались только двоюродные братья и сестры. А вот с мужем (исполнитель шансона Александр Юрпалов. — Прим. ред.) мы расстались. Все-таки тюрьма разлучает. Очень редко кто выдерживает такую разлуку. Люди начинают жить без нас своей жизнью. Это случилось совсем не потому, что он плохой или я плохая. Муж очень сильно меня поддержал, он — надежный тыл и потрясающий мужчина. Мы разошлись только спустя время. Прошла любовь. Ну что тут сделаешь?! Сейчас мы дружим, сотрудничаем. Он поет, и иногда я какие-то концерты ему организовываю, он будет принимать участие в моем проекте. Песня, которую я пела на «Калине красной», — его авторства.

Сейчас ваше сердце свободно?

Нет. У меня есть любимый. Все, что ни делается, все к лучшему, и нельзя терять надежду. Хочу сказать всем — ни в коем случае не надо отчаиваться после колонии. Жизнь продолжается!