«Кто помнит о смерти, тот не может грешить». Преп.Исихий, VІв.

Есть картина: преподобный Макарий Великий размышляет о смерти. Египетская пустыня. Вдали видны пирамиды – эти надгробия над могилами древних фараонов. Около пещерных келий сидит на камне преподобный Макарий. Перед ним – человеческий скелет и брошенные лопата и кирка. Преподобный погружен в размышление о скоротечности жизни. За его спиной стоит смерть. В одной руке она держит косу, в другой – песочные часы. Часы означают время, данное человеку. Коса – неизбежный конец. Справа от Макария стоит Ангел со свитком в руке. На свитке – надпись: «Макарий, спеши делать добро». Три вещи неизвестны человеку: когда он умрет, где он умрет и какая участь ожидает его за гробом. Поэтому человек должен всегда помнить, что день сегодняшний может оказаться последним. Следовательно, именно сегодняшний день – день спасени я. Г осподь говорит: «Покайся, душе моя, воспряни, что спиши? Конец приближается. Приходящего ко Мне не изжену вон». Душа отвечает: «Это еще далеко, успею взять в этой жизни все, что она может дать, а затем, перед смертью, начну покаяние». Ум устрашается: «Я умру. Всякому человеку суждено сойти в могилу, где тело будет лежать до Страшного Суда. И моя участь – та же». Душа оспаривает: «Нет, я не умру, это слишком ужасно, чтобы могло быть правдой». Кто из нас не был свидетелем подобной беседы, не смолкающей в собственном сердце? Ведая лукавство человеческой души, Господь премудро сокрыл время смерти: она входит в дом без стука, не предупреждает о своем приходе; она уводит человека за собой, как страж уводит узника на суд, – в том, в чем застанет его. А лукавое сердце, которое хочет обмануть Бога, окажется неспособным к покаянию: перед смертью оно окаменеет, и человек впадет или в холодное безразличие, или в отчаяние. На лукавого «неведомо нападает смерть, и не достигает он времени, в которое надеялся исполнить дела добродетели» Авва Исаак Сирин. Слова подвижнические. С.429). Человек всегда грешит, поэтому чувство покаяния – желания быть с Богом – для христианина удобно приобретается памятованием о смерти. Как говорили древние: «Помни последняя своя, вовеки не согрешишь». Враги же смертной памяти – многопопечительность, многословие и шутки. Многопопечительность – это напрасное расточение времени. Человек забывает о самом главном – о себе самом. Ему постоянно не хватает времени, чтобы наконец задуматься: кто он, зачем он на земле? Он похож на бильярдный шар, брошенный на зеленое поле. И от невидимых ударов он мечется из стороны в сторону. Человеку даже некогда подумать, зачем и кому все это нужно: эта спешка, этот вечный бег! Многопопечительный не оставил Богу в своей жизни места, он забыл о смерти, он не видит своих грехов. Вопросы местопребывания в Вечности интересуют его меньше, чем наличие жизни в далеких галактиках. Ему кажется, что подобными вопросами могут заниматься только бездельники и мечтатели, а у него для таких пустяков времени нет. В постоянной суете, в водовороте дел он словно прячется от Бога. Смерть настигает его неожиданно. Он похож на бегуна, который внезапно падает, споткнувшись о камень. Умирая, он думает о том, что не окончил дел своих. Вечная жизнь и духовный мир для такого человека – неприятная , страшная неожиданность. Второй враг памяти о смерти – многословие. Господь говорит в Священном Писании: «На кого воззрю? Только на кроткого и молчаливого». Истинно так: смирение и кротость сопряжены с молчанием. Многословие – страсть, подобная пьянству, она порабощает человека, который становится придатком собственного языка. Если человек, превративший себя в рабочего муравья, отнял у себя время, данное для приготовления к вечности, растратил его на внешнее, то болтун – вор не только своего, но и чужого времени. Болтун в глубине души считает, что он уже все знает, и ему остается одно: учить других. А ведь на деле многие говорят лишь потому, что не научились молчать. Святые отцы утверждали, что человек, сделавший из великого дара – Слова – развлечение для себя, похож на блудника. Поэтому многословный человек отвратителен для людей, чужд Богу. Многословие – это бессмысленное расточение душевных сил. Молитва человека многословного делается немощной, рассеянной, сухой, подобно чахлому растению. Много говорящий теряет способность глубоко мыслить, не может остановить, сконцентрировать свою мысль. Он уподобляется колокольчику, который звенит, потому что пуст внутри. Преп. авва Исайя-отшельник говорил: «Люби лучше молчать, чем говорить; ибо молчание собирает, а многоглаголание расточает» (Добротолюбие, Т.1, с.395). Конец многословия – опустошение души и потеря благодати, так как болтун не способен к богообщению, требующему сосредоточения мысли. Как рыбак держит рыбу за крючок, так диавол держит болтуна за язык. Смерть приходит к словоблуднику неожиданно. Ведь, перебирая и обсуждая чужие дела, он совсем забыл, что она существует. Но, если многопопечительный уходит из мира пустым, то многослов вовсе не пуст: у него за плечами целый мешок чужих грехов, ставших его собственными. По привычке он попробует заговорить и со смертью, но не получит ответа. Противна памяти смертной привычка постоянно шутить. Царь Соломон сравнивал смех с треском горящего хвороста, который дает дым, а не тепло. (Случайно ли обилие телепередач, прибегающих к различным ухищрениям, лишь бы заставить современного человека хохотать?) Шутки и насмешки – то же пустословие, только пропитанное ядом, который человек, подобно змее, копит в своем сердце. Человек – образ Божий. Насмешка – желание представить его в безобразном виде, т. е. лишить образа Божия, показать уродливым. Шутка делает человека циничным и наглым. Это порождение гордыни: насмешник стремится унизить ближнего, чтобы показать свое мнимое превосходство. Мы испытываем удовольствие, когда слышим шутки, именно потому, что они дают разрядку накопившемуся в нас потенциалу зла. Синоним слова «диавол» – «шут». Диавол не может остановить время. Он сам ожидает Страшного Суда и вечных мучений. Но он может отнять у человека память о смерти и внушить ему уверенность в незыблемости земного бытия. 0Диавол забавляется, играя с человечеством, он смеется над гибелью людей. Человек, привыкший шутить, подражает демону, так как шутки и смех уничтожают благоговение и делают душу мертвой и бесплодной, подобно тому, как знойный ветер песков превращает цветущие сады в пустыню. Насмешник не в силах размышлять о смерти, ибо привычка шутить представит их в нелепом, уродливом виде. Говорят, что профессиональные шуты отмечают смерть своего собрата публичной клоунадой. Господь предупреждает: «Горе вам, смеющиеся ныне, ибо восплачете и возрыдаете» (Лк.6,25). Смех и шутки рождают дерзость. Сколько соблазнов и грехов начинается со смеха! Если пустослов быстро забывает о смерти, то острослов готов передразнивать смерть. Здесь – какая-то жуткая мистерия смеха: человек смеется над черепом, а череп смеется над ним. А ведь ветхозаветная мудрость Екклезиаста напоминает: «Сердце мудрого – в доме плача, а сердце глупого – в доме веселья» (Еккл. 7, 2,4). Голос, который говорит: «Время проходит, спеши; ты не владеешь временем, оно дано тебе взаймы», – это бой часов. Он напоминает, что наша жизнь – умирание. Мы говорим: «Человек жил 30 лет». Но можно сказать по-другому: «Человек умирал 30 лет»; умирал с первого дня своего рождения. Часы – это шкала потерь и счет убытков. Чем мы заполнили минувшее время? С чем соединили прошедшее мгновение? Иногда мне кажется, что циферблат часов похож на огромную картину космоса, а 12 цифр – это 12 знаков небосвода, 12 его мысленных частей. Центр циферблата – наша Земля, а стрелки – движение космоса. Раньше были песочные часы и водяные, где одна за другой падали песчинки или капля за каплей сочилась вода. Последняя песчинка в часах – последний удар человеческого сердца, последняя капля – последний вздох человека. Были солнечные часы, где время указывала тень: утро – образ детства, полдень – зрелости, вечер – старости. А затем солнце заходит за горизонт, тени меркнут, наступает ночь. Солнечные часы безмолвствуют, как будто умирает само время. Голосом, напоминающим о вечности и смерти, говорит звон колокола. Ударами колокола заканчивается погребение. Звон колокола как бы расчищает путь для души усопшего, отгоняет от нее злых духов. Звон колокола – это прощание живых с умершими. Гроб опускают в могилу, как будто корабль отплывает от берега в бескрайние просторы океана. Колокол напоминает также о воскресении мертвых, о котором возвестит миру глас Архангела и звук трубный. Колокольный звон призывает к богослужению: «Странники земные, спешите в свой дом, где пребывает ваш Небесный Отец; этот дом – храм Божий!». Говорят, что в древности на берегу моря, в местах, где подстерегали рифы и подводные камни, ставили колокол на высоком столбе. И в безлунные ночи, особенно в непогоду, звонили в него, чтобы мореплаватели, сбившиеся с пути, не потерпели крушение и не погибли. Для нас страшная опасность – забыть о смерти. И здесь – да звонит колокол! Да пробуждает душу от глубокого сна!