Специальные виды мошенничества (П. Яни, журнал "Законность", N 3-5, март-май 2015 г.)
Журнал "Законность", N 3-5, март-май 2015 г.
Федеральным законом от 29 ноября 2012 г. N 207-ФЗ Уголовный кодекс РФ дополнен шестью статьями об ответственности за специальные виды мошенничества. Пять из них в силу ч. 3 ст. 17 УК имеют при применении приоритет перед общей нормой об ответственности за мошенничество (ст. 159 УК)*(1).
Критериями специализации видов мошенничества стали сфера экономической деятельности, в которой совершается преступление, а также способ посягательства*(2).
Общим для всех специальных видов мошенничества за исключением хищения, предусмотренного ст. 159.6 УК, является наличие в деянии всех признаков хищения, указанных в примечании 1 к ст. 158 УК, момент окончания, определяемый так же, как и при квалификации преступления, предусмотренного ст. 159 УК*(3), и субъективная сторона в виде прямого умысла (корыстная цель, трактуемая современной судебной практикой как корыстный мотив, названа в указанном примечании в числе признаков видового состава хищения).
Крупный и особо крупный размер большинства из названных специальных норм об ответственности за мошенничество (всех статей, кроме ст. 159.2 УК) определены в законе не так, как соответствующие признаки определены для всех остальных хищений в примечании 4 к ст. 158 УК. Согласно примечанию к ст. 159.1 УК крупным размером в этой статье, а также в ст. 159.3, 159.4, 159.5, 159.6 признаётся стоимость имущества, превышающая один миллион пятьсот тысяч рублей, а особо крупным - шесть миллионов рублей.
Нельзя сказать, что уголовная ответственность смягчена за все деяния, предусмотренные указанными статьями.
Например, если лицо совершает страховое мошенничество в составе организованной группы либо когда размер хищения превышает шесть миллионов рублей, содеянное влечёт ответственность по ч. 4 ст. 159.5 УК, а предусмотренное этой частью наказание идентично тому, что предусмотрено за деяние, содержащее общий состав мошенничества (ч. 4 ст. 159 УК), который вменялся бы лицу, если бы закон не был дополнен соответствующей специальной нормой.
Поэтому прав И. Карпов, не соглашаясь с тем, что с учётом требований ст. 10 УК подлежат пересмотру все приговоры в отношении лиц, осуждённых до соответствующего реформирования уголовного закона по ст. 159 УК, если в содеянном усматриваются признаки специальных составов мошенничества*(4). В поддержку его позиции сошлюсь на разъяснения Верховного Суда, который, отвечая на вопросы судов, предложил следующие правила: если новым законом смягчены некоторые виды наказания, предусмотренные санкцией статьи, но по приговору осуждённый отбывает другой вид наказания, то не считается, что его положение улучшилось, и потому данное обстоятельство не даёт оснований для пересмотра приговора в порядке ч. 2 ст. 10 УК, так как новый закон, оцениваемый применительно к конкретному лицу, отбывающему определённое наказание, не улучшает его положение; если санкция за конкретное преступление не изменилась, то к деянию, в силу ст. 9 и 10 УК, должен применяться закон, в период действия которого совершено преступление*(5).
Однако для ряда мошеннических посягательств ответственность действительно смягчена. Так, мошенничество с использованием платёжных карт, совершённое лицом с использованием своего служебного положения, но в отсутствие других квалифицирующих признаков, при размере хищения, скажем, сто тысяч рублей является преступлением средней тяжести (ч. 3 ст. 159.2 УК), тогда как до дополнения закона этой нормой ответственность за подобное посягательство наступала по ч. 3 ст. 159 УК, исходя из санкции которой деяние расценивалось как тяжкое преступление.
Довольно трудно объяснить, в чём, собственно, состояло политико-экономическое обоснование подобного реформирования уголовного законодательства - ст. 159 УК вполне успешно могла бы применяться к выделенным видам мошенничеств, тогда как появление названных норм не только смягчило ответственность за немалое число актов криминальной активности в соответствующей сфере, ослабив охранную функцию уголовного закона*(6), но и привело к возникновению немалых сложностей при разграничении действия этих статей в случаях, когда деяние содержит признаки нескольких специальных составов мошенничества, например, предусмотренных ст. 159.1 и 159.4 или ст. 159.2 и 159.5.
Статья 159.1 предусматривает ответственность за мошенничество в сфере кредитования, т.е. хищение денежных средств заемщиком путем представления банку или иному кредитору заведомо ложных и (или) недостоверных сведений.
Определение законодателем сферы отношений, страдающей в результате предусмотренного этой статьёй посягательства, посредством использования гражданско-правовой терминологии нельзя признать удачным, поскольку строгое следование правилам толкования бланкетной диспозиции приводит к выводу о невозможности применения ст. 159.1: если будет установлено, что между сторонами имели место отношения, юридическим содержанием которых стало получение кредита, то в содеянном не удастся усмотреть состав мошенничества, так как мошенничество с позиций гражданского права - деликт, а не договор, и вред при мошенничестве причиняется в момент передачи имущества (перечисления на счёт) виновному или иным лицам, а не в момент неисполнения вытекающих из кредитного договора обязательств.
Следовательно, правоприменителем норма будет толковаться по её смыслу исходя из того, что предусмотренное ст. 159.1 хищение совершается лицом, которое лишь внешне, только в целях введения лица, принимающего решение о выдаче кредита*(7), в заблуждение выступает в роли заёмщика. А кредитор в результате совершения преступного деяния в действительности становится не стороной в договоре, а лицом, которому обманным, противоправным, безвозмездным и т.д. изъятием имущества причинён (или должен был быть причинён) ущерб.
Приведённая оговорка относительно прикрытия, маскировки мошенничества договорными отношениями не отрицает, тем не менее, необходимости установления содержания специальных юридических терминов, посредством которых законодатель выразил содержащийся в комментируемой норме запрет. Указание в ст. 159.1 на лиц, чьё имущество становится предметом мошенничества, на предмет посягательства и квазиправовую фигуру "заёмщика" (в своей действительной юридической роли - мошенника) более или менее чётко определяют пределы действия данной нормы. Значение соответствующих терминов: банка, кредитора, заёмщика, денежных средств - уясняется путём обращения к законодательству, регулирующему кредитные отношения.
Понятие банка содержится в ст. 1 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. N 395-I "О банках и банковской деятельности". Под иным кредитором с учётом определения в статье предмета хищения как денежных средств следует понимать лицо, которое, будучи введено в заблуждение (в заблуждение может быть введено и уполномоченное лицо организации-кредитора), заключает с мошенником договор и передаёт тому денежные средства как предмет указанного договора. В качестве кредита эти денежные средства лицу, выступающему в роли заёмщика, могут быть переданы по кредитному договору (§ 2 главы 42 ГК), а также в качестве коммерческого кредита (ст. 823 ГК)*(8). Заёмщиком именуется лицо, которому предоставляется кредит (ст. 819, п. 2 ст. 823 ГК)*(9).
Позитивное законодательство использует термин "денежные средства" не только при регулировании безналичных расчётов, но и в более широком значении, т.е. как термин "деньги"*(10), нередко встречается и словосочетание "наличные денежные средства"*(11). Таким же образом этот термин должен пониматься при применении ст. 159.1 УК.
Объективная сторона преступления состоит во введении в заблуждение кредитора путём, как прямо указано в ст. 159.1, представления ему заведомо ложных и (или) недостоверных сведений. Таким образом, указанные сведения заведомо для виновного должны иметь значение для принятия решения о выдаче кредита. Они могут содержаться в представляемых кредитору документах*(12), а также в иной информации, в том числе устной. В последнем случае заведомо ложные сведения могут быть представлены кредитору, в частности, в процессе интервью с потенциальным заёмщиком банка*(13).
Таким образом, представление кредитору заведомо ложных сведений имеет место как при использовании в мошенничестве, замаскированном получением кредита, документов, содержащих заведомо ложные сведения, так и без использования таких документов, когда представление подобных сведений будет заключаться в ложных уверениях кредитора - и собственно подписании соответствующих документов, прежде всего кредитного договора - о намерении лица, выступающего в роли заёмщика, исполнить обязательства по данному договору. С учётом сказанного невозможна ситуация, когда "у лица при получении кредита изначально возникает намерение не вернуть его и при этом представляются подлинные и достоверные сведения, мошенничество совершается путем молчаливого обмана", что, по мнению цитируемого автора, не охватывается ст. 159.1 УК*(14).
Напротив, место при совершении данного преступления находится и обману в виде умолчания - такого вида обман как способ мошенничества применяется виновным при представлении кредитору недостоверных сведений, когда заведомо ложных сведений представляемые документы не содержат, однако лицо умалчивает о каких-то значимых для кредитора обстоятельствах: "недостоверные сведения могут изначально не быть ложными, но при определенных условиях (о которых, несомненно, знает заемщик) приводить кредитора к ошибочным представлениям о фактическом финансовом положении будущего должника. Например, потенциальный заемщик представляет банку реальную справку 2-НДФЛ и другие документы, которые требует банк, однако умалчивает о своих существенных финансовых обязательствах по договору найма, залога и т.п."*(15). Такой подход, когда под недостоверной информацией понимается неполная информация, необходимая, в частности, для признания виновного нуждающимся в улучшении жилищных условий и последующего получения выплаты, отражён и в судебной практике*(16).
Но вряд ли правильно, как это делается в некоторых судебных решениях, утверждать, что описанный в ст. 159.1 УК способ введения кредитора в заблуждение заключается только в обмане*(17). Пленум Верховного Суда РФ действительно, предлагая дефиницию обмана, говорит в п. 2 постановления от 27 декабря 2007 г. N 51 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате", что "обман как способ совершения хищения или приобретения права на чужое имущество. может состоять в сознательном сообщении заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений, либо в умышленных действиях. направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение. Сообщаемые при мошенничестве ложные сведения могут относиться к любым обстоятельствам, в частности к юридическим фактам и событиям . его полномочиям, намерениям (выделено мной. - П.Я.)". Однако указанный в ст. 159.1 способ мошенничества соответствует и злоупотреблению доверием, как оно понимается в п. 3 названного документа: "Злоупотребление доверием также имеет место в случаях принятия на себя лицом обязательств при заведомом отсутствии у него намерения их выполнить с целью безвозмездного обращения в свою пользу или в пользу третьих лиц чужого имущества или приобретения права на него (например, получение физическим лицом кредита (выделено мной. - П.Я.), аванса за выполнение работ, услуг, предоплаты за поставку товара, если оно не намеревалось возвращать долг или иным образом исполнять свои обязательства)".
Как представляется, в обвинении лица по ст. 159.1 УК нет нужды приводить те способы мошенничества, которые характеризуют объективную сторону общего его состава - обман или злоупотребление доверием. Во всяком случае, суды в обвинительных решениях указывают лишь на способы, характеризующие "кредитное мошенничество" как специальный состав: представление банку или иному кредитору заведомо ложных и (или) недостоверных сведений*(18).
В ст. 159.1 указано на специального субъекта преступления - заёмщика. От определения фигуры заёмщика при совершении мошенничества в сфере кредитования зависит решение вопроса о том, можно ли квалифицировать по данной статье деяние, если
1) в роли заёмщика при заключении кредитного договора, маскирующего мошенничество, выступает не виновное физическое лицо, а лицо юридическое, которое возглавляется указанным физическим лицом, соответственно представляющим данную организацию в отношениях с контрагентами?
2) виновный возглавлял юридическое лицо - заёмщика фактически, но не юридически, т.е. его указания исполнялись юридическим руководителем организации, не осведомлённым о преступных намерениях фактического руководителя (в практике используется такая формулировка: юридическое лицо было виновному подконтрольно, виновный был фактическим заёмщиком, фактическим руководителем)?
3) выступающее в роли заёмщика юридическое лицо, возглавляемое виновным, либо создано исключительно для осуществления преступной деятельности, в том числе подобных хищений, либо на момент совершения мошенничества длительное время никакой законной деятельностью не занималось, а было использовано только как средство совершения преступления?
4) юридическое лицо отсутствовало (не зарегистрировано либо ликвидировано), а виновный лишь использовал при представлении кредитору заведомо поддельные документы, содержащие реквизиты несуществующей организации?
Практика даёт на первый вопрос положительный ответ, распространяя понятие заёмщика и на юридическое лицо, которое в отношениях с кредитором представлял виновный как руководитель названной организации либо как уполномоченное данной организацией лицо*(19) (как в случае неосведомлённости юридического руководителя, наделившего виновного соответствующими полномочиями, о преступных намерениях последнего, так и в случае, когда и уполномоченное лицо, и руководитель преследовали общую преступную цель совершения хищения у кредитора).
И на второй вопрос ответ должен быть положительным. Признавая Л.О. виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 159.1 УК, областной суд указал, что Л.О., фактически руководивший организацией, изготовил и представил в банк с целью получения обществом кредита заведомо ложные и недостоверные сведения, контролировал прохождение этих документов через соответствующие отделы банка, их скорейшее рассмотрение, а при поступлении денежных средств на счета общества распорядился ими по своему усмотрению. Ф.Ф., которого Л.О. использовал в своих интересах, являлся заёмщиком у кредитной организации лишь формально. Также формально, а фактически - фиктивно, т.е. по просьбе Л.О., Ф.Ф. являлся генеральным директором и единственным участником организации и подписывал все документы, касающиеся деятельности общества, не принимая на самом деле в деятельности ООО никакого участия*(20).
А вот при обстоятельствах, приведённых в третьем вопросе, суды состава мошенничества, предусмотренного ст. 159.1, не усматривают, квалифицируя деяние как простое мошенничество. К.И., действуя по предварительному сговору группой лиц, которые организовали его фиктивное назначение на должность генерального директора фирмы "С", фактически не ведущей хозяйственной деятельности, завладели под обманом денежными средствами фирмы "С" в крупном размере. Так, представив сотрудникам банка заведомо ложную информацию о доходах общества и уставные документы и введя их в заблуждение относительно истинности своих намерений, К.И. и иные лица, действующие с ним в сговоре, 19 сентября 2012 г. завладели денежными средствами банка на сумму 989 715 руб., выданными в качестве кредитных денежных средств фирме "С", которыми распорядились по своему усмотрению*(21).
Исходя из приведённой аргументации на четвёртый вопрос ответ также должен быть отрицательным, содеянное при указанных в нём обстоятельствах должно квалифицироваться по ст. 159 УК.
К решению вопроса о вменении совокупности обсуждаемого преступного деяния и преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК, нельзя подходить во всех случаях так, как это предписывается Пленумом при квалификации по ст. 159 УК*(22), поскольку "максимальная санкция, предусмотренная ч. 3 ст. 327 УК РФ в виде ареста до шести месяцев, больше максимальной санкции в виде ареста до четырех месяцев, предусмотренной в ч. 1 ст. 159.1, в ч. 1 ст. 159.2, в ч. 1 ст. 159.5 УК РФ"*(23). Следовательно, в этом случае деяние должно быть квалифицировано по совокупности соответствующих преступлений. Когда же предусмотренное за совершение мошенничества наказание строже (ч. 1 ст. 159.4 УК), нежели наказание за использование заведомо подложного документа, второе преступное деяние самостоятельно не квалифицируется, и здесь, стало быть, применяются предложенные Пленумом правила уголовно-правовой оценки.
Статья 159.2 УК РФ предусматривает ответственность за мошенничество при получении выплат, т.е. хищение денежных средств или иного имущества при получении пособий, компенсаций, субсидий и иных социальных выплат, установленных законами и иными нормативными правовыми актами, путём представления заведомо ложных и (или) недостоверных сведений, а равно путём умолчания о фактах, влекущих прекращение указанных выплат.
Данный вид мошенничества специализирован сферой, в которой оно совершается, путём указания на предмет посягательства. Собственно же способ этого вида мошенничества, как представляется, преступное деяние не специализирует, поскольку идентичен тому, что используется виновным и при совершении основного состава мошенничества*(24).
Несмотря на использование для обозначения предмета посягательства термина "выплаты", предметом преступления, как подчёркнуто в статье, являются не только денежные средства, но и иное имущество, если его представление предусмотрено нормативными правовыми актами в качестве предмета социальной выплаты. Так, согласно ст. 12 Федерального закона от 17 июля 1999 г. N 178-ФЗ "О государственной социальной помощи" "оказание государственной социальной помощи осуществляется в следующих видах: денежные выплаты (социальные пособия, субсидии и другие выплаты); натуральная помощь (топливо, продукты питания, одежда, обувь, медикаменты и другие виды натуральной помощи)".
К кругу предметов обсуждаемого преступления имущество, предоставляемое в качестве пособий, компенсаций, субсидий, иных выплат, может быть отнесено только в случае, если эти выплаты выступают в качестве мер социального характера. Однако существенную сложность для квалификации создаёт то, что термин "социальная выплата", имеющий бланкетный характер, а потому подлежащий уяснению путём обращения к законодательству, регулирующему отношения в сфере указанных выплат, в этом позитивно-регулирующем законодательстве хотя и широко используется, но не определяется.
Не все выплаты, обозначенные в законодательстве, например, как компенсации, носят социальный характер. Так, порой к предмету обсуждаемого преступления относят*(25) компенсации, о которых говорится в ст. 164 ТК РФ, согласно которой "компенсации - денежные выплаты, установленные в целях возмещения работникам затрат, связанных с исполнением ими трудовых или иных обязанностей, предусмотренных настоящим Кодексом и другими федеральными законами", тогда как "при предоставлении гарантий и компенсаций соответствующие выплаты производятся за счет средств работодателя" (ст. 165 ТК). Однако возмещение работодателем расходов, понесённых работником, скажем, в связи со служебной командировкой, не может быть расценено как выплата социального характера*(26): Мосгорсуд не признал обоснованными доводы стороны защиты о переквалификации мошеннического завладения средствами, выделенными на возмещение якобы имевших место командировочных расходов, "поскольку по смыслу закона ст. 159.2 УК РФ предусматривает ответственность за совершение мошенничества при получении выплат, то есть хищение денежных средств или иного имущества при получении пособий, компенсаций, субсидий и иных социальных выплат, установленных законами и иными нормативными правовыми актами. Объектом данного преступления являются общественные отношения, сложившиеся в сфере социального обеспечения населения"*(27).
Таким образом, к предмету данного преступления выплата может быть отнесена, во-первых, когда в нормативном правовом акте прямо указано на её социальный характер и, во-вторых, когда такой характер следует из содержания соответствующей выплаты.
Например, из преамбулы Закона г. Москвы от 3 ноября 2004 г. N 67 "О ежемесячном пособии на ребенка" следует, что данный "Закон регулирует отношения, связанные с назначением и выплатой ежемесячного пособия на ребенка, в целях социальной поддержки граждан, имеющих детей", а, стало быть, соответствующее пособие на ребёнка относится к социальным выплатам. Или согласно преамбуле Федерального закона от 25 октября 2002 г. N 125-ФЗ "О жилищных субсидиях гражданам, выезжающим из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей" данный "Федеральный закон устанавливает право на предоставление за счет средств федерального бюджета жилищных субсидий (единовременных социальных выплат) на приобретение или строительство жилых помещений. ".
Тогда как, скажем, в Федеральном законе от 29 декабря 2006 г. N 256-ФЗ "О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей" термин "социальный" для характеристики соответствующих выплат не используется, хотя нет сомнений в том, что средства материнского капитала следует отнести к социальным выплатам, на что указывает и Конституционный Суд: "Одним из элементов многоаспектного механизма социальной поддержки семей, имеющих детей, является предоставление им возможности получить государственную поддержку за счет средств федерального бюджета в виде материнского (семейного) капитала в случае рождения второго и последующих детей"*(28).
К социальным выплатам относятся трудовые и иные пенсии*(29), что отражено и в судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 159.2 УК*(30).
Высказано мнение, что названные в ст. 159.2 УК социальные выплаты объединяет возможность их осуществления исключительно за счёт средств соответствующих бюджетов или средств внебюджетных фондов, в том числе Пенсионного фонда РФ, Фонда социального страхования РФ*(31). Представляется, однако, что социальные выплаты могут осуществляться и из иных источников, поскольку а) легальная дефиниция социальных выплат, которая ограничивала бы содержание соответствующей категории, отсутствует, б) согласно ч. 3 ст. 39 Конституции "поощряются добровольное социальное страхование, создание дополнительных форм социального обеспечения и благотворительность", а в) в соответствии, в частности, со ст. 2 Федерального закона от 11 августа 1995 г. N 135-ФЗ "О благотворительной деятельности и благотворительных организациях" благотворительная деятельность осуществляется в том числе в целях "социальной поддержки и защиты граждан, включая улучшение материального положения малообеспеченных". Следовательно, если субъект благотворительной деятельности назначит для достижения социально значимых целей какие-либо выплаты, то мошенническое завладение ими должно будет квалифицироваться по ст. 159.2 УК.
Не относятся к социальным такие выплаты, которые направлены на стимулирование, развитие хозяйственной деятельности, например, предусмотренные законодательством, в том числе субъектов Федерации, меры по поддержке сельского хозяйства путём предоставления субсидий на компенсацию части затрат по уплате процентов по кредитам. Мошенничество в отношении этих средств квалифицируется по ст. 159 УК*(32).
Понятие представления заведомо ложных и (или) недостоверных сведений рассмотрено в первой статье цикла*(33). Указанные сведения виновным представляются в орган, уполномоченный принимать решение об осуществлении соответствующей выплаты. Так, по ч. 3 ст. 159.2 УК осуждена Р.О.В., которая, "желая обналичить материнский капитал, который полагался ей в связи с рождением второго ребенка, в органы Пенсионного фонда РФ представила фиктивные договор купли-продажи жилого дома и договор займа на приобретение жилья. На основании представленных документов осужденной Пенсионным фондом РФ были перечислены денежные средства в размере 374 920 рублей, которыми Р.О.В. распорядилась по своему усмотрению"*(34).
В связи с приведением в качестве примера дела соответствующей категории необходимо указать на ошибочность того утверждения, что "в силу Закона*(35) родитель может быть привлечён к уголовной ответственности за мошенничество только в том случае, если он создаст перед органами Пенсионного фонда ложную видимость рождения или усыновления второго ребёнка либо последующих детей. С другими обстоятельствами и их достоверностью Закон не связывает возникновение у родителя права на материнский капитал. Для его обретения достаточно самого по себе факта рождения или усыновления ребёнка. Согласно ст. 3 Закона это условие - единственное и исчерпывающее основание для приобретения права на материнский капитал. Обман относительно других обстоятельств, связанных с материнским капиталом, не может служить основанием для квалификации действий родителей по ст. 159 УК. Действия по обналичиванию капитала или его трате на нецелевые нужды не являются достаточным основанием для обвинения матери или отца в хищении. Для этого нет обязательного признака хищения, который указывает на то, что по отношению к похитителю имущество или право на него должно являться чужим. Из рассматриваемого Закона с очевидностью следует, что с момента рождения или усыновления не только ребёнок, но и право на капитал обретает своих родителей, которое с тех пор и уж тем более на момент распоряжения им не является для них чужим"*(36).
Автор цитаты говорит о праве родителей на материнский капитал, однако данное право не безусловно, во-первых, и не является правом собственности, во-вторых. Реализация данного права оговорена рядом условий, касающихся целевого использования средств материнского капитала, в противном случае лицо использовать средства не вправе. А использовать их оно может путём подачи заявления о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала, в котором указывается направление использования материнского (семейного) капитала в соответствии с названным Федеральным законом от 29 декабря 2006 г. N 256-ФЗ. Согласно же ч. 3 ст. 7 этого закона лица, получившие сертификат, могут распоряжаться средствами материнского (семейного) капитала в полном объёме либо по частям только по таким направлениям, как улучшение жилищных условий, получение образования ребёнком (детьми), формирование накопительной пенсии для ряда категорий женщин, названных в законе. Стало быть, обман представителей уполномоченных органов относительно фактического дальнейшего распоряжения средствами материнского капитала означает введение их в заблуждение относительно условий, лишь при соблюдении которых право на распоряжение этими средствами может быть реализовано.
Главное же, что денежные средства, которыми завладевают в данном случае мошенники с участием матерей, осознающих либо не осознающих противоправный и общественно опасный характер подобных действий, не принадлежат к тому моменту этим женщинам на праве собственности либо владения, а потому являются для них чужими - как отметил в своё время Пленум Верховного Суда РФ, "предметом хищения . является чужое, т.е. не находящееся в собственности или законном владении виновного имущество"*(37).
В числе способов совершения мошенничества, предусмотренного ст. 159.2 УК, также названо умолчание о фактах, влекущих прекращение указанных выплат. Примером квалификации деяния по данному признаку является уголовное дело в отношении К.А.А., осуждённого за мошенничество, связанное с получением субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг. К.А.А. имел право на получение указанной субсидии в связи с тем, что среднедушевой доход его семьи был ниже прожиточного минимума, однако в связи с трудоустройством его материальное положение изменилось, а он, желая сохранить выплату субсидий, об этом факте умолчал, в результате чего за период с 1 мая 2012 г. по 31 октября 2012 г. бюджетом Саратовской области ему незаконно были выплачены субсидии на сумму 4017 руб.*(38)
Толкуя новеллу, некоторые исследователи приходят к выводу о необходимости ограничения сферы применения нормы только случаями введения сотрудников уполномоченных органов в заблуждение относительно оснований для осуществления (начисления, продолжения) выплат. Тогда как "собственно выплата, осуществленная ненадлежащему лицу, если она была назначена субъекту, имеющему право на ее получение, не является преступлением, состав которого описан в ст. 159.2 УК РФ. Например, получение социальной выплаты иным лицом, внешне похожим на управомоченное, по паспорту последнего является "обычным" мошенничеством и должно квалифицироваться по ст. 159 УК РФ"*(39).
Представляется, однако, что подобный вывод из текста ст. 159.2 УК не следует. Возможно, формулировка нормы не совсем точно отражает замысел законодателя - здесь указано на "хищение денежных средств или иного имущества при получении пособий, компенсаций, субсидий и иных социальных выплат. ", что не очень чётко показывает связь выплат и похищаемого имущества. Тем не менее понятно, что охватываемое обсуждаемым составом посягательство осуществляется на денежные средства и иное имущество, являющиеся предметом социальных выплат.
У исследователей не вызывает сомнения, что лицо выполняет состав мошенничества, предусмотренного ст. 159.2 УК, когда представляет в уполномоченный орган заведомо ложные и (или) недостоверные сведения о наличии у него оснований для выплаты, и в результате такого обмана выплата производится. Но и в приведённом автором, чья позиция вызывает несогласие, случае (когда мошенник представляет похищенные либо поддельные документы, свидетельствующие о том, что будто бы он является лицом, в пользу которого должны осуществляться выплаты, в действительности назначенные другому лицу) виновный тем самым создаёт у представителей органов, осуществляющих соответствующие выплаты, ложное представление о наличии оснований для передачи именно ему, мошеннику, денежных средств либо иного имущества в качестве соответствующей социальной выплаты. И в результате денежные средства или иное имущество, которые суть предмет конкретной социальной выплаты, обращаются в пользу виновного. Поэтому содеянное и в последнем случае, полагаю, охватывается составом преступления, предусмотренного ст. 159.2 УК.
Спорным является вопрос о возможности привлечения к ответственности по ст. 159.2 УК, "когда в отношении лица ошибочно принято решение о социальных выплатах (например, в силу тождественности его фамилии и инициалов с лицом, которому эти выплаты полагаются), а это лицо умалчивает о том, что данные выплаты ему не положены и принимает их"; такие действия предлагается квалифицировать по общей норме о мошенничестве*(40). Нужно, однако, сделать оговорку, что описанное деяние может вообще не содержать признаков мошенничества, когда, к примеру, соответствующая выплата зачисляется на банковскую карту лица без его ведома, а это лицо лишь использует полученные средства, не желая их возвращать. Но содеянное может всё-таки охватываться и составом мошенничества при получении выплат. В этом случае такое мошенничество совершается, если для принятия выплаты необходимо согласие лица, однако при таких обстоятельствах это согласие нужно определить как умолчание о фактах, влекущих прекращение выплат, что требует квалификации содеянного по ст. 159.2 УК.
Если же совсем строго трактовать термин "прекращение", понимая его так, что какие-то выплаты до момента, когда лицо должно было сообщить об отсутствии оснований для их получения, производились, квалифицировать деяние по ст. 159.2 УК можно будет, начиная с принятия лицом второй выплаты. Тогда как первая выплата, "прекратить" которую лицо не могло, поскольку до этого подобных выплат не осуществлялось, действительно может квалифицироваться по ст. 159 УК, если лицо приняло её, осознавая, что не имеет на неё права. Думается, однако, что во избежание несколько искусственной квалификации принятия первой и последующих выплат по совокупности ст. 159 и 159.2 УК практика станет относить к "фактам, влекущим прекращение выплат" и факты, сообщение о которых воспрепятствовало бы осуществлению уже и первой такой выплаты, что это и позволит охватить все эпизоды деяния только составом мошенничества при получении выплат.
Субъект преступления - общий, поскольку им не обязательно является лицо, наделённое правом на получение соответствующей социальной выплаты. Г.А., используя служебное положение директора и главного бухгалтера ООО, с целью личного обогащения, подделывая документы первичного бухгалтерского учёта, кадровую документацию, осуществляя операции по расчётным счетам общества, заключила фиктивные трудовые договоры с Д.А.Г., А.С.М. и Л., У., Б.М.Е., М.Н.Е., А., Ф.С.Е., К.О.А., составила от имени указанных лиц заявления о выплате пособия по беременности и родам, либо единовременное пособие при рождении ребёнка, либо пособие по уходу за ребёнком до достижения возраста полутора лет, после чего обратилась в Фонд социального страхования с просьбой возместить расходы по обязательному страхованию, где указывала ложные сведения о якобы произведённых социальных выплатах, составляя фиктивные расходные ордера и платёжные поручения. Поступившие на счёт ООО денежные средства Г.А. присваивала, обналичивая с использованием незаконно оформленных ею банковских карт на имя указанных лиц. Таким образом из бюджета Фонда социального страхования Г.А. похитила денежные средства в особо крупном размере*(41).
Соглашаясь с приговором по ст. 159.2 УК в отношении виновных, которые сами не являлись лицами, имеющими право на получение выплат, апелляционная инстанция привела такой аргумент: "Нельзя признать основанным на законе понимание субъекта данного преступления как получателя социальной выплаты. Специфика предмета хищения преступления, предусмотренного ст. 159.2 УК РФ, - социальных выплат, заключается в том, что такие выплаты носят сугубо индивидуальный характер. Два лица не могут являться получателями одной и той же социальной выплаты, совместная подача двумя и более заранее договорившимися лицами заявления на получение выплаты, содержащего ложные или недостоверные сведения, также невозможна.
Между тем законодатель предусмотрел уголовную ответственность за совершение таких преступлений группой лиц по предварительному сговору"*(42).
Статья 159.3 УК РФ предусматривает ответственность за мошенничество с использованием платёжных карт, т.е. хищение чужого имущества, совершённое с использованием поддельной или принадлежащей другому лицу кредитной, расчётной или иной платёжной карты путём обмана уполномоченного работника кредитной, торговой или иной организации.
Порядок использования платёжных карт в торговых и иных операциях установлен Федеральным законом от 22 мая 2003 г. N 54-ФЗ "О применении контрольно-кассовой техники при осуществлении наличных денежных расчетов и (или) расчетов с использованием платежных карт" (в этом же нормативном акте содержится определение платёжного терминала и банкомата), а также принятыми в соответствии с ним постановлениями Правительства РФ от 23 июля 2007 г. N 470 и от 30 июля 1993 г. N 745, Типовыми правилами эксплуатации контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчётов с населением, утв. Минфином России 30 августа 1993 г. N 104.
Судебная практика исходит из того, что в соответствии со ст. 1 Федерального закона от 22 мая 2003 г. N 54-ФЗ наряду с контрольно-кассовыми машинами, оснащёнными фискальной памятью, при осуществлении наличных денежных расчётов и (или) расчётов с использованием платёжных карт допускается применение электронно-вычислительных машин, в том числе персональных, а также программно-технических комплексов*(43).
Также порядок использования кредитной, расчётной, предоплаченной карты установлен в Положении об эмиссии платёжных карт и об операциях, совершаемых с их использованием, утв. Банком России 24 декабря 2004 г. N 266-П. Здесь же содержатся и определения указанных банковских карт*(44). Это Положение также устанавливает особенности осуществления кредитными организациями операций с платёжными картами, эмитентом которых может являться кредитная организация, иностранный банк или иностранная организация. "В настоящее время наряду с использованием международных банковских карт (Visa, MasterCard, American Express) в России применяются отечественные карты, которые выпускаются в системе локальных платежных систем. Например, СТБ Кард, Юнион Кард, Золотая Корона и др."*(45).
Средством совершения преступления в законе названы поддельная или принадлежащая другому лицу кредитная, расчётная, иная платёжная карта. Используя названное средство совершения мошенничества, виновный приобретает имущество, услуги и т.п. за счёт принадлежащих держателю карты средств. Следовательно, при квалификации по ст. 159.3 УК значение имеет принадлежность имущества на момент его изъятия в результате мошенничества, а не установленные законом*(46) или договором владельца карты и выдавшего её банка правила возмещения банком владельцу убытков, причинённых в связи с использованием другим лицом утраченной владельцем карты либо использованием другим лицом поддельной карты, когда - в обоих случаях - со счёта владельца карты без его согласия списываются принадлежащие ему денежные средства. Указанные правила ставят возмещение в зависимость в том числе и от своевременных действий владельца карты по оповещению банка о производимых с его счёта другим лицом платежах либо об утрате карты*(47), и в ряде случаев владельцу банк возмещает причинённые ему убытки. Однако в данном случае неприменима аналогия действовавшего в своё время правила, согласно которому хищение принадлежащего физическому лицу имущества считалось совершённым у организации, если организация в силу договора несла материальную ответственность за это имущество физического лица*(48). Тем более и тогда Верховный Суд делал оговорку: для такой квалификации необходимо установить, что лицо знало либо допускало, что в результате совершённого им хищения материальный вред в итоге будет причинён организации. Тогда как при совершении преступления, предусмотренного ст. 159.3 УК, умыслом виновного охватывается, как представляется, причинение имущественного вреда именно владельцу карты*(49).
В качестве одного из средств совершения преступления названа поддельная банковская карта, т.е. схожая как по своим внешним характеристикам, так и платёжной функции с настоящей картой, принадлежащей её держателю. "Изготовление поддельной кредитной или расчетной карты представляет собой полное воссоздание аналога подлинной карты, а также частичную подделку подлинной или просроченной карты путем изменения ее реквизитов (замены информации на магнитном носителе, т.е. информации на полосе из магнитного материала или впаянной микросхеме; замены эмбоссированной информации, т.е. информации, нанесенной на лицевую сторону карты рельефной печатью; подделки подписи держателя карты)"*(50).
Также в качестве средства совершения преступления может выступать карта, принадлежащая другому лицу. Здесь имеются в виду те случаи, когда карта похищена, получена у держателя путём вымогательства, найдена, будучи до этого утрачена её владельцем (не сообщившим к тому моменту об утрате банку, который по получении данного сообщения заблокировал бы карту*(51)) либо хотя и передана виновному её владельцем добровольно, однако для использования при расходовании средств в меньшей, нежели это делает виновный, сумме. То есть главное, что виновный с использованием не принадлежащей ему карты расходует средства её держателя вопреки воле лица, которому эти средства принадлежат.
Обогащаясь за счёт средств владельца счёта, виновный совершает с использованием поддельной или принадлежащей другому лицу банковской карты преступление путём обмана уполномоченного работника кредитной, торговой или иной организации. Под уполномоченным лицом следует понимать работника кредитной, торговой, иной (оказывающей услуги, выполняющей работы) организации, на которого в соответствии с установленным в данной организации порядком возложена обязанность по проведению расчётов с контрагентом этого юридического лица. Вместе с тем практика, полагаю, станет относить к данному преступлению и те случаи, когда расчёты с использованием указанных карт были проведены виновным с тем лицом, которое временно, пусть и без надлежащего оформления, фактически исполняло обязанности, например, кассира.
Обязанность идентификации держателя карты по документам, удостоверяющим его личность, может быть не предусмотрена нормативными актами. Например, упомянутым Положением об эмиссии платёжных карт и об операциях, совершаемых с их использованием, такая обязанность на принимающую для оплаты банковские карты организацию не возлагается. Однако было бы ошибкой, как это делают некоторые исследователи, считать, что в данном случае при использовании поддельной, похищенной и т.п. карты обман сотрудника организации не происходит. Так, некоторые криминалисты оспаривают позицию Пленума Верховного Суда РФ, согласно которой обман работника торговой или сервисной организации может иметь место и в том случае, когда лицо, используя поддельную или похищенную банковскую карту для оплаты товаров или услуг в торговом или сервисном центре, не предъявляет удостоверяющих его личность документов, а просто ставит подпись в чеке на покупку вместо законного владельца карты*(52). Авторы пишут: ". лицо, использующее чужую банковскую карту, ставя подпись в чеке на покупку, обманывает . сотрудника торговой или сервисной организации. Однако данный обман . совершается после изъятия денежных средств со счета владельца, так как поставить подпись на чеке можно лишь после оплаты товаров, работ, услуг. Следовательно, хищение закончится в момент списания денежных средств со счета, а значит, обман будет совершен после изъятия и обращения в свою пользу денежных средств и не обусловит изъятие чужого имущества"*(53).
Данный подход, как представляется, искусственно разрывает процедуру удостоверения использования карты её держателем либо с его согласия. Но главное, что в приведённом случае лицо уже самим фактом использования банковской карты создаёт у уполномоченного сотрудника организации впечатление, будто использует её правомерно. Такой вывод следует из содержания п. 5 ст. 10 ГК РФ, согласно которому "добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются". Если же исходить из обратного, то для применения ст. 159.3 УК в современной хозяйственной практике места практически не найдётся, поскольку в большинстве случаев лицо, используя поддельную либо похищенную карту, документа, удостоверяющего личность, при использовании карты не предъявляет и, соответственно, подобного рода действия в обвинении отражения не находят*(54).
Обман при мошенничестве служит способом завладения имуществом, а не обеспечения доступа к нему. Поэтому действия лица, обманом завладевшего банковской картой и узнавшего её пин-код, а потом использовавшего её для получения денег в банкомате, следует квалифицировать как тайное хищение чужого имущества - Пленум не делает исключений в части способов изъятия банковской карты, предваряющего получение по ней наличных денег в банкомате: "Не образует состава мошенничества хищение чужих денежных средств путем использования заранее похищенной или поддельной кредитной (расчетной) карты, если выдача наличных денежных средств осуществляется посредством банкомата без участия уполномоченного работника кредитной организации. В этом случае содеянное следует квалифицировать по соответствующей части статьи 158 УК РФ"*(55).
Как определять момент окончания хищения и, соответственно, его форму, когда незаконное изъятие карты само по себе порождает для виновного возможность использовать её для обогащения за счёт держателя*(56)? Уточню вопрос: можно ли в случае, когда похитителю карты также становится известен её пин-код, утверждать, что виновный ещё до использования карты для снятия наличных в банкомате либо для приобретения товаров получает реальную возможность пользоваться или распоряжаться находящимися на счёте держателя карты средствами по своему усмотрению*(57)?
В некоторых случаях определение деяния при таких обстоятельствах как оконченного преступления, подлежащего квалификации с учётом способа изъятия карты*(58), устраняет формально-юридическую задачу вменения того или иного состава хищения, когда лицо будет задержано ещё до того, как сумеет карту использовать, - на момент изъятия карты у лица, что очевидно, наличествует альтернативный умысел: получить по ней деньги наличными или приобрести товар и т.п., - тогда как эти виды использования карты Пленум относит к разным формам хищения. Однако подобный подход - квалифицировать собственно изъятие карты как оконченное преступление, предметом которого становятся средства на счёте держателя, - поддержать нельзя, поскольку в данном случае лицо только незаконно завладело картой как ключом к чужой квартире, а стало быть, сам факт хищения карты не может быть расценён как оконченное преступление.
Поскольку а) умысел виновного в приведённом случае является неконкретизированным (совершит он с использованием карты кражу либо мошенничество), в том числе в части размера находящихся на счёте держателя карты средств, б) на карте может оказаться сумма, не превышающая двухсот пятидесяти тысяч рублей*(59), и в) способ завладения картой не влияет на квалификацию содеянного (способ здесь характеризует не объективную сторону хищения, а лишь подготовительную к нему деятельность), большое значение приобретает вопрос о том, относить ли незаконное изъятие карты лишь к созданию условий для совершения дальнейшего хищения средств со счёта держателя, т.е. к подготовительной стадии преступления, могущей стать приготовлением, либо уже к умышленным действиям лица, непосредственно направленным на совершение мошенничества.
Поскольку завладение чужим имуществом с использованием похищенной или поддельной карты нельзя в силу приведённых соображений считать началом выполнения объективной стороны хищения в виде изъятия и (или) обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц, содеянное, если более ничего виновному для реализации своего замысла совершить не удалось по независящим от него обстоятельствам, должно квалифицироваться со ссылкой на ч. 1 ст. 30 УК.
Если к моменту задержания лицо ещё не получило реальной возможности использовать похищенную им банковскую карту и тем самым обогатить себя или других лиц за счёт средств держателя карты и если умысел его был альтернативным (не был конкретизированным), т.е. направленным на совершение либо кражи, либо мошенничества (как получится!), то содеянное в силу ч. 2 ст. 49 Конституции РФ, ч. 3 ст. 14 УПК РФ подлежит квалификации по наименее строгой норме, т.е. по ст. 158 УК.
Однако поскольку при указанных обстоятельствах содеянное образует лишь приготовление к совершению кражи, то в силу ч. 2 ст. 30 УК ответственность наступит лишь в случае, когда деяние, будь оно окончено, образовывало бы состав преступления, предусмотренного ч. 3 или 4 ст. 158 УК. А такое возможно, когда собственно завладение средствами, находящимися на счёте держателя карты, планировалось осуществить в крупном или особо крупном размере либо в составе организованной группы.
Размер хищения зависит как от суммы, которой лицо фактически могло распорядиться, используя чужую карту, так и от направленности умысла виновного. Если будет установлено, что на момент хищения карты на счёте держателя карты средств не было, но виновному было достоверно известно, что в дальнейшем на этот счёт поступят денежные средства, то содеянное, если лицо было задержано до использования им данной карты, следует квалифицировать как приготовление к хищению тех средств, которые должны на карту поступить (с приведённой выше оговоркой, касающейся ч. 2 ст. 30 УК).
Если же такого достоверного знания у виновного не было, то его умысел, следовательно, был хотя и прямым, но неконкретизированным, а это требует квалификации содеянного с учётом последствий, имевших место на момент завершения преступных действий (задержания виновного и изъятия у него карты, прекращения по ней операций ещё до того, как у виновного появилась возможность использовать эту карту и т.п.). Поэтому, если в последнем случае (при неконкретизированном умысле) на момент задержания лица после похищения им карты на счёте её держателя средств не оказалось либо сумма не превышала одной тысячи рублей (ст. 7.27 КоАП РФ), содеянное не влечёт уголовной ответственности за хищение, в том числе за неоконченное. Если же при тех же обстоятельствах (карту в дальнейшем использовать не удалось) с целью изъятия карты применялось насилие, опасное либо не опасное для жизни и здоровья, или угроза такого насилия, содеянное квалифицируется как преступление против личности*(60).
Если лицо изготовило, а затем использовало при совершении мошенничества поддельную кредитную либо расчётную карту, то содеянное квалифицируется по совокупности ст. 159.3 УК и ст. 187 УК, когда последнее преступление является более строго наказуемым деянием, нежели мошенничество (например, когда мошенничество охватывается чч. 1-3 ст. 159.3 УК, предусматривающими ответственность за преступления, не являющиеся тяжкими, тогда как преступление, предусмотренное ст. 187 УК, - тяжкое). При этом использование поддельной карты понимается как разновидность её сбыта*(61).
*(1) Соотношение ст. 159 и 159.6 УК иное, области применения этих норм не пересекаются.
*(2) Некоторые авторы считают, что таким критерием стали ещё и средства преступления - банковские карты.
*(3) О моменте окончания мошенничества см. пп. 4 и 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате". Если не оговорено иное, в частности, не приведены страницы издания, ссылка сделана на источники (нормативные и научные, а также на судебные решения).
*(4) См.: Карпов И. Новые способы мошенничества. - Законность, 2014, N 4.
*(5) Ответы на вопросы, поступившие из судов, по применению федеральных законов от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации" и от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации", утв. президиумом Верховного Суда РФ 27 июня 2012 г. (ответы на вопросы 7 и 45). - Бюллетень Верховного Суда РФ, 2012, N 11.
*(6) Во всяком случае, обращение к Пояснительной записке к законопроекту не позволяет обнаружить сколько-нибудь убедительных доводов в пользу такого решения законодателя. См. также: Тюнин В. "Реструктуризация" уголовного законодательства об ответственности за мошенничество. - Уголовное право, 2013, N 2.
*(7) Таким лицом может быть и потерпевший, и иное лицо, например сотрудник юридического лица - кредитора, представляющее организацию в отношениях с заёмщиками. Далее для краткости будем именовать указанных лиц кредитором.
*(8) Об ограничительном толковании категории "кредит" при применении ст. 159.1 УК см.: Нудель С.Л. Особенности квалификации мошенничества в сфере кредитования. - Российский следователь, 2013, N 13.
*(9) О проблеме определения лица как заёмщика см. также далее, где речь идёт о субъекте данного преступления.
*(11) Статья 14 Федерального закона от 10 июля 2002 г. N 86-ФЗ "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)", ст. 1 Федерального закона от 7 мая 2013 г. N 79-ФЗ "О запрете отдельным категориям лиц открывать и иметь счета (вклады), хранить наличные денежные средства и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами территории Российской Федерации, владеть и (или) пользоваться иностранными финансовыми инструментами" и др.).
*(12) См.: Методические рекомендации к Положению Банка России "О порядке предоставления (размещения) кредитными организациями денежных средств и их возврата (погашения)" от 31 августа 1998 г. N 54-П, утв. Банком России 5 октября 1998 г. N 273-Т.
*(14) Шеслер А. Мошенничество: проблемы реализации законодательных новелл. - Уголовное право, 2013, N 2.
*(15) Урда М., Шевелева С. Проблемы применения ст. 159.1 УК РФ. - Уголовное право, 2013, N 6.
*(16) Обзор апелляционной практики Саратовского областного суда (приговор Татищевского районного суда от 12 декабря 2013 г. в отношении Л.Е.В. по ч. 3 ст. 159.2 УК РФ.
*(17) Определение Свердловского областного суда от 26 июня 2013 г. по делу N 22-6882/2013.
*(18) Определение Верховного Суда РФ от 11 сентября 2013 г. N 16-Д13-20.
*(19) См., напр.: Апелляционное определение Московского городского суда от 5 ноября 2013 г. по делу N 10-10372/2013.
*(20) Апелляционное определение Московского областного суда от 2 сентября 2014 г. по делу N 22-4821. См. также: Постановление Московского городского суда от 28 октября 2014 г. N 4у/9-5492/14.
*(21) Постановление Московского городского суда от 10 сентября 2014 г. N 4у/7-4443/14. В этом решении приведена такая аргументация: при указанных обстоятельствах заключение кредитного договора и договора поручения с фирмой "С" были изначально фиктивными, т.е. прикрытием обмана, а потому указанные действия не могут рассматриваться как хищение денежных средств заёмщиком путём представления банку или иному кредитору заведомо ложных и (или) недостоверных сведений. Стоит, вместе с тем, заметить, что не только в подобных, но и во всех случаях совершения мошенничества заключение договора является фиктивным, т.е. маскирующим действительные юридические отношения сторон - сделка при мошенничестве как форме хищения не совершается, а имеет место деликт.
*(22) "Хищение лицом чужого имущества или приобретение права на него путем обмана или злоупотребления доверием, совершенные с использованием изготовленного другим лицом поддельного официального документа, полностью охватывается составом мошенничества и не требует дополнительной квалификации по статье 327 УК РФ": п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51.
*(23) Шеслер А. Указ. соч.
*(24) Если исходить из той трактовки обмана и злоупотребления доверием, которую даёт Пленум Верховного Суда РФ, - см. об этом первую статью цикла (о квалификации деяния по признаку представления кредитору заведомо ложных и (или) недостоверных сведений).
*(25) См.: Тюнин В. "Реструктуризация" уголовного законодательства об ответственности за мошенничество. - Уголовное право, 2013, N 2.
*(26) См., напр.: Прозументов Л., Архипов А. Предмет мошенничества при получении выплат. - Уголовное право, 2014, N 1.
*(27) Апелляционное определение Московского городского суда от 4 сентября 2013 г. по делу N 10-7921/13.
*(28) Постановление Конституционного Суда РФ от 8 июля 2014 г. N 21-П.
*(29) См., в частности: Часть 2 ст. 39 Конституции РФ; постановление Конституционного Суда РФ от 16 октября 1995 г. N 11-П; ст. 17 Федерального закона от 24 апреля 2008 г. N 48-ФЗ "Об опеке и попечительстве"; Указ Президента РФ от 19 января 1996 г. N 66 "О мерах по обеспечению своевременности выплаты заработной платы за счет бюджетов всех уровней, пенсий и иных социальных выплат" и др.
*(30) Постановление президиума Оренбургского областного суда от 2 сентября 2013 г. N 44у-400-2013; апелляционное определение Московского городского суда от 31 марта 2014 г. N 10-3929; постановление Московского городского суда от 17 июня 2014 г. N 4у/5-3102/14.
*(31) См.: Прозументов Л., Архипов А. Указ. соч.
*(33) См.: Яни П. Специальные виды мошенничества. - Законность, 2015, N 3.
*(34) Обобщение судебной практики по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных статьями 159.1-159.6 УК РФ, а также судебной практики по приведению приговоров в отношении лиц, осуждённых за мошенничество по статье 159 УК, в соответствие с УК в редакции Федерального закона от 29 ноября 2012 г. N 207-ФЗ (обобщение Саратовского областного суда от 26 декабря 2013 г.).
*(35) Федеральный закон от 29 декабря 2006 г. N 256-ФЗ "О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей".
*(36) Бочкарев С. Материнский капитал - предмет уголовно-правовой охраны или объект гражданско-правового регулирования? - Законность, 2014, N 10, с. 53-58.
*(37) Пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. N 5 "О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности" (утратило силу).
*(38) Обобщение Саратовского областного суда от 26 декабря 2013 г.
*(39) Болдырев В. Мошенничество с целью получения социальных выплат: предмет преступления. - Уголовное право, 2014, N 3.
*(40) См.: Шеслер А. Мошенничество: проблемы реализации законодательных новелл. - Уголовное право, 2013, N 2, с. 68.
*(41) Апелляционное определение Московского областного суда от 7 августа 2014 г. по делу N 22-4522/2014.
*(42) Апелляционное постановление Томского областного суда по делу N 22-1929/2014.
*(43) Постановление Пленума ВАС РФ от 31 июля 2003 г. N 16 "О некоторых вопросах практики применения административной ответственности, предусмотренной статьей 145 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, за неприменение контрольно-кассовых машин". См. об этом: Кайль А.Н. Комментарий к Федеральному закону от 22 мая 2003 г N 54-ФЗ "О применении контрольно-кассовой техники при осуществлении наличных денежных расчетов и (или) расчетов с использованием платежных карт" (постатейный), 2010.
*(44) В теоретических трудах приводится и более широкое понятие платёжной карты, к ним также относят "карты эмитентов, не являющихся кредитными организациями, предназначенные для получения физическими лицами, юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями и их представителями предварительно оплаченных товаров (работ, услуг, результатов интеллектуальной деятельности), а именно электронные телефонные карты, дисконтные карты, электронные проездные документы и т.п.": Нудель С.Л. К вопросу об уголовной ответственности за изготовление или сбыт поддельных кредитных либо расчетных карт и иных платежных документов. - Банковское право, 2010, N 3. Буквальное грамматическое толкование нормы не исключает подобной трактовки, однако законодательных дефиниций данные виды карт не содержат (см., напр., об этом: Письмо ФНС России от 15 июля 2011 г. N ЕД-4-3/11487 "О применении системы налогообложения в виде единого налога на вмененный доход в отношении реализации дисконтных карт") и в судебной практике такие случаи применения ст. 159.3 УК не встречаются. Думается всё-таки, что функция этих карт - не расчётная, а потому предметом данного преступления они не являются. Если же следовать критикуемому подходу, то и, скажем, социальную карту москвича можно будет отнести к расчётным картам, поскольку она нередко применяется для скидок при расчётах в торговых, транспортных организациях.
*(45) Кредитные организации в России: правовой аспект / О.А. Беляева, А.А. Вишневский, Л.Г. Ефимова и др.; под ред. Е.А. Павлодского. М.: Волтерс Клувер, 2006. - 624 с.
*(46) Статья 9 Федерального закона от 27 июня 2011 г. N 161-ФЗ "О национальной платежной системе".
*(47) См.: Воронцова С.В. Защита прав потерпевшего по уголовным делам, возбужденным по фактам мошенничества с банковскими картами. - Российский судья, 2010, N 11.
*(48) Пункт 11 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. N 11 "О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности".
*(49) Данное правило относится к кредитным и расчётным картам, тогда как относительно предоплаченных карт по этому поводу - кому может быть причинён ущерб? - продолжается дискуссия.
*(50) Нудель С.Л. Указ. соч. Автор также описывает полную и частичную подделку карты со ссылкой на следующую монографию: Фирсов Е.Л. Расследование изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг, кредитных либо расчетных карт и иных платежных документов. М.: Юрлитинформ, 2004.
*(51) См.: Методические рекомендации о порядке действий в случае выявления хищения денежных средств в системах дистанционного банковского обслуживания, использующих электронные устройства клиента. - Вестник Ассоциации российских банков, 2013, N 1-2.
*(52) Пункт 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51.
*(53) Боровых Л.В., Корепанова Е.А. Проблема квалификации хищения с использованием банковских карт. - Российский юридический журнал, 2014, N 2.
*(54) См., напр.: Апелляционное постановление Амурского областного суда от 27 августа 2013 г. по делу N 22-1478/13, кассационное определение Московского городского суда от 13 февраля 2013 г. по делу N 22-1607, апелляционные постановления Московского городского суда от 18 ноября 2013 г. N 10-11547/2013, от 19 июня 2014 г. по делу N 22-3588/2014, апелляционное определение Московского городского суда от 12 мая 2014 г. по делу N 103224/14, постановления Московского городского суда от 24 декабря 2013 г. N 4у/2-10405, от 9 июня 2014 г. N 4у/1-2804/2014.
*(55) Пункт 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51.
*(56) Сама же похищенная карта, как нередко указывается в судебных решениях, не имеет материальной стоимости: приговор Санкт-Петербургского городского суда от 11 марта 2012 г. по делу N 2-28/12, определение Ленинградского областного суда от 21 июня 2012 г N 22-1379/2012.
*(57) Так определяется момент окончания мошенничества в форме хищения в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51. А безналичные денежные средства в практике по уголовным делам рассматриваются как предмет хищения, а не приобретения права на имущество.
*(58) Подобная квалификация в судебных решениях встречается: "Л. действовал с прямым умыслом на хищение чужого имущества путем обмана генерального директора ООО "Бизнес Капитал Групп" Б., ввел последнего в заблуждение относительно истинности своих намерений, под предлогом передачи банковской карты завладел ею и в банкомате посредством обналичивания банковской карты - денежных средств с расчетного счета ООО "Бизнес Капитал Групп" похитил денежные средства в размере 276 000 рублей, причинив ООО "Бизнес Капитал Групп" имущественный вред в крупном размере": апелляционное определение Московского городского суда от 5 июня 2013 г по делу N 10-4029/2013. Завладение банковской картой под угрозой насилия, опасного для жизни и здоровья, нередко признаётся разбоем: определение Верховного Суда РФ от 21 марта 2007 г. N 11-Д06-127. Однако с учётом разъяснений Пленума и исходя из того, что сама карточка стоимости не имеет, такая квалификация неверна, а содеянное должно было быть квалифицировано как кража и угроза убийством, совершённая на подготовительной (приготовительной) стадии тайного хищения.
*(59) Если стоимость похищаемого имущества не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей, то кража в отсутствие иных квалифицирующих её обстоятельств не становится тяжким преступлением, стало быть, приготовление к такой краже не влечёт уголовной ответственности (ч. 2 ст. 30 УК).
*(60) С учётом этого нельзя признать обоснованной квалификацию по ст. 162 УК действий лиц, которые, применяя к потерпевшему опасное для здоровья насилие, изъяли у него банковскую карту, узнали от него пин-код, а затем сняли по карте деньги в банкомате: кассационное определение Верховного Суда РФ от 3 октября 2012 г. N 66-О12-75.
*(61) Кассационное определение Верховного Суда РФ от 20 октября 2010 г. N 78-010-121, кассационное определение Московского городского суда от 29 августа 2012 г. по делу N 22-11054.
Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете подать заявку на получение полного доступа к системе бесплатно на 3 дня.
Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.
Ежемесячное научно-практическое издание, в котором публикуются:
- материалы, отражающие деятельность прокуратуры по осуществлению надзора за исполнением законов, а также деятельность других правоохранительных органов;
- новое законодательство и его комментарий;
- организационно-распорядительные документы Генеральной прокуратуры Российской Федерации, носящие нормативно-правовой характер, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина (кроме актов, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера);
- материалы, освещающие прокурорскую, следственную, судебную, арбитражную практику;