Пухов Иннокентий Васильевич. К вопросу о генетической общности якутского героического эпоса олонхо с эпосом других сибирских народов
Сходство социальных, исторических и географических условий и культурного развития народов способствует большей близости их эпических сказаний. Такого рода типологическое сходство существует и в эпическом творчестве сибирских народов — якутов, алтайцев, хакасов, шорцев, бурят. Но здесь можно найти и эле¬менты их генетической общности, вызванные родством происхождения или географической близостью. Дело в том, что якуты относятся к тюркской языковой группе (хотя и с сильной примесью монгольского языка). Основная этническая группа, вошедшая в состав якутского народа, — тюркского происхождения и в древности не жила на территории нынешней Якутии. Предки якутов прибыли сюда с верховьев Лены и из районов, прилегающих к Байкалу, где они до этого жили в соседстве с бурятами 1 .
Вопросу о связях якутских олонхо с героическим эпосом других тюрко-монгольских народов посвящена глава "Якутский эпос (олонхо) и его связь с югом" в работе А.П.Окладникова по древ¬ней истории якутов 2 . Ему удалось выяснить ряд существенных моментов, указывающих на эту связь. К сожалению, автор не отделяет генетические связи от типологических, поэтому элементы, подтверждающие родственную близость эпоса этих народов, тонут в рассуждениях, демонстрирующих лишь общее типологическое сходство. Впрочем, когда А.П.Окладников писал свою работу, проблема генетической общности и типологического сходства в эпическом творчестве народов в советской фольклористике еще не стояла 3 .
Но в последнее время появился целый ряд публикаций эпических памятников якутов, бурят, хакасов, алтайцев и исследований, им посвященных, что позволяет перейти к сравнительному изучению эпического творчества этих народов. Понятно, что и сейчас приходится говорить лишь о некоторых элементах, общих в их эпосе, а не о том, что когда-то у них был общий эпос.
Прямых указаний на непосредственную близость якутов с этими народами в дошедших до нашего времени и записанных олонхо пока не найдено. Интерес в этом отношении может предста¬вить лишь упоминание в певшихся до революции некоторых якутских олонхо названий "буряты" ("бырааскай омук" — племя или народ "буряты") и "киргизы" ("кыргыыс омук" — племя или народ "киргизы"). Например, олонхосут из Бярть-Усовского наслега Борогонского улуса (нынешний Усть-Алданский район Якутской АССР) Василий Николаевич Охлопков до революции пел олонхо "Басымдьы-Баатыр", в котором слышались эти названия.
В дальнейшем изложении действия этого олонхо тема о киргизах и бурятах не получила развития4. Они просто указывались в эпитетах и сравнениях, сопровождавших повествование о жизни героя до событий олонхо, как народы, обладающие какими-то общеизвестными качествами. Вполне возможно, что в слове "киргизы" здесь получили отражение не современные киргизы или казахи (которых до революции тоже называли "киргизами") 5 , а "енисейские киргизы", жившие на территории современной Хакасии с древнейших времен до XVII в., когда основная их масса переселилась на Тянь-Шань, где они влились в состав тянь-шаньских киргизов 6 .
Если бы в олонхо В.Н.Охлопкова действительно упоминались не современные, а енисейские киргизы, то это говорило бы о том, что в момент создания олонхо древние якутские олонхосуты знали и близко общались с предками нынешних алтае-саянских на¬родов. Для того, чтобы получить представление о времени этих возможных "эпических связей", надо иметь в виду, что основная масса якутов переселилась с Верхней Лены и из Прибайкалья в нынешнюю Якутию, по-видимому, в XVIII—XIX и XV, не позднее и начала XVI в. Енисейских же киргизов они должны были знать и общаться с ними, несомненно, еще раньше 7 .
К сказанному можно добавить, что в олонхо упоминается Чингис-хан (Чынгыс-Хаан) как бог жестокой судьбы. В олонхо знают и страну Ютюгэн тёрдё — центр подземного мира — мира злых чудовищ абаасы. Абаасы заключают в Ютюгэн тёрдё взятых в плен людей божественного племени айыы аймага и мучают их там в темницах. Это название в якутской транскрипции вполне сходится с названием горной лесистой местности Ютюкен (в пределах нынешней Монгольской Народной Республики), которая одно время была центром Второго Тюркского каганата (VII в.) 8 . Здесь нужно напомнить, что предполагаемые древнейшие предки якутов — курыканы были в числе активных врагов этих орхонских тюрок 9 К сожалению, этими названиями и именем Чингис-хана исчерпывается (насколько мне известно) прямое упоминание в олонхо о реальных тюрко-монгольских народах и местах их обитания. Но эти данные кажутся неслучайными, особенно важно отметить, что большинство якутских слов по своей основе восходит к тюркским или монгольским и только незначительная часть — к тунгусским, палеоазиатским или к "неизвестным" корням (см. "Словарь якутского языка" Э.К.Пекарского). Однако лексика сама по себе еще не говорит о непосредственном родстве эпического творчества народов. Поэтому следует остановиться непосредственно на материале героического эпоса якутов и алтайцев.
Прежде всего обратим внимание на сходство имен героев якутского и алтайского эпосов 10 , вернее, основных, наиболее устойчивых компонентов, из которых состоят эти имена. В состав имен множества богатырей алтайского эпоса входит слово "мэргэн" ("мерген") — 'меткий': Тэктебей-Мерген, Малчы-Мерген, Алтынак-Мерген, Боодый-Мерген, Ай-Мерген. Соответственно одного из наиболее популярных героев якутского олонхо зовут Эрбэхтэй Мэргэн. Есть богатыри с именами Ёлбёт Бэргэн (Мэргэн), Эриэ-дэл Бэрген (Мэргэн), Тёрюёт Мэргэн. В имена многих алтайских богатырей включается как основная часть слово "кара" - 'черный': Маадай-Кара, Баадай-Кара, Кара-Кёс. Соответственно в именах якутских богатырей есть слово "хара" — 'черный': Ала-Хара, Илэ-Хара. Особенно часто оно употребляется в олонхо применительно к богатырям-чудовищам как связанным с темными силами: Бюгюстээн-Хара. И в алтайском эпосе, и в якутских олонхо в именах богатырей встречается слово "хан" (якутское "хаан", алтайское "кан"), алтайские: Кан Бюдей, Ай -каан, Кан Сулутай, якутские: Хаан-Дьаргыстай, Хаан Дьаарсын. Интересно при этом, что в алтайском эпосе "кан" ("каан") означает совершенно определенное социаль¬ное понятие — хан. Поэтому слово "кан" ("каан") чаще всего прикрепляется к именам злых ханов — разрушителей, врагов героя. А в якутских олонхо, особенно в современных записях, слово "хаан" встречается лишь в одном-двух из них, в тех, которые назва ны выше. Якуты позабыли или не знали слова "хаан" как социальное понятие. Поэтому им неизвестно, что означает "хаац в имени Хаан-Дьаргыстай. Есть даже попытка по-своему истолко вать это слово. В старых олонхо отца героини часто называли Ха рах-хаан, подразумевая под этим древнего, тихого, мирного (па: риархального!) богача11. Слово "бёгё" (якутское), "бёкё" (алтайское), означающее "силач', 'сильный', встречается в якутском и в алтайском эпоса в именах богатырей. В алтайском: Тектемей-Бёкё, Тенек-Бёкё в якутском - Мюлдью-Бёгё, Нюргун-Бёгё.
Очень часто к имени героинь алтайского эпоса прибавляется слово "коо" — 'красивая', 'красавица': Бойдонг-Коо, Темене-Коо, Эркин-Коо. В каждом якутском олонхо в имени красавицы-героини содержится слово "куо": Туярыма-Куо, Сыралыман-Куо, Айталыын-Куо, Юрюн Юкэйдээн-Куо. Причем якуты забыли ee значение. Между тем сличение с языком родственных народов по казывает, что слово "куо" в имени героини якутского эпоса (как и алтайское "коо") означает 'красавица'.
Имя рабыни-коровницы в якутских олонхо — Симэхсин; говорят: "Симэхсин эмээхcин" — старуха Симэхсин. В алтайском эпосе встречается тоже имя рабыни Шимэхчин.
В алтайском эпосе, как и в эпосе других тюрков, слово "алыя” означает 'богатырь'. Интересно, что в якутском оно входит в состав имени богатыря, враждебного герою, злого волшебник Алып-Хара ("Алып Черный"). Это, вероятно, явилось отражением того, что предки якутов когда-то имели боевые столкновения с другими тюркскими народами.
Общность имен героев якутских олонхо и алтайского эпоса более, чем что-либо другое, указывает на близость и общность древних эпических традиций этих народов в момент создания героического эпоса. Причем в якутских олонхо сохранились имена и понятия, значение которых когда-то, видимо, было известно якутам, но со временем забылось. В эпосе же они продолжали употребляться по традиции.
Показательна общность и самой традиции наделения героев именами и кличками их богатырских коней в эпосе этих народов Известно, что у всех народов в древности имена давались как определение качеств человека. Имя было как бы постоянным эпитетом лица, навсегда за ним закрепленным. С течением времени эпитет отрывался от его носителя и превращался в имя, безотно¬сительное к качеству и личным свойствам. Человеку давали имя, выбирая его из множества других имен, имеющих хождение в дан¬ном обществе.
Иначе обстоит дело в олонхо и в алтайском эпосе. Там имя богатыря заключает в себе древнейшие черты — оно представляет определение его боевых качеств. Поэтому так часто мелькают в именах якутских и алтайских богатырей и красавиц упомянутые выше "мергены" и "бергены"; "бёкё" и "бёгё", "кара" и "хара", "коо" и "куо". Несомненно, эпитетом, определяющим боевое ка¬чество, являются имена алтайских богатырей: Кёк Молат ("Синяя Сталь"), Кёк Тас ("Синий Камень"), Ак-Бёкё ("Белый Силач"), Алтын Эргек ("Золотой Палец"). Имя как определение боевых качеств героя еще более рельефно выступает у героев якутских олонхо: Дьулуруйар Нюргун Боотур, которое переводится как "Нюргун Боотур Стремительный", причем "нюргун" означает 'лучший', 'от¬личный'; Бюдюрюйбэт Мюлдью-Бёгё ("Неспотыкающийся Мюлдью 12 Сильный"), Елбёт Бэргэн ("Бессмертный Витязь"), Эрбэхтэй Бэргэн ("Меткий Пальчик").
Характерно, что в якутских олонхо есть явное стремление выделить в именах личные качества или особенности сильнейших героев. Это выражено в таких постоянных эпитетах героев, как "стремительный", "неспотыкающийся", "строптивый", "храбрый" и т.д. Есть попытка определить именем также и слабость бо¬гатыря. Например, богатырь с именем Юрюн Уолан ("Белый Юнрша") бывает относительно слаб. Он терпит поражение от врагов, во всех олонхо его спасают более сильные герои. Таковы же богатыри Кюн Тэгиэримэн ("Солнечное Сплетение"), Кюн Дьирибинэ ("Солнечный Блик"). Так в олонхо обычно называют молодых "светлых" богатырей, обладающих многими положительными чертами (честностью, храбростью, ловкостью), характеризующихся быстрой ездой, но физически слабых и еще недостаточно окрепших (как "Белый Юноша").
И в якутском, и в алтайском эпосах во многих случаях, как ухе говорилось, первоначальное значение имен забыто, и богатырю дают имя по традиции. Интересно, однако, что древнее, давно забытое значение имени героя того и другого эпоса может быть порой установлено с помощью эпоса родственного народа, как это мы видели на примере слова "куо" в имени героинь.
В свою очередь алтайцы не знают, например, что означает слово "маадай" в имени богатыря Маадай-Кара. У якутов же "матай" (видимо, монгольского происхождения) означает "выпячиваться выпучиваться, широко выгибаться; брюхо выставлять, пучить; хасата матайбыт — брюшной жир ее (лошади) выпятился; баардаах буолан матайда (о беременной женщине), будучи непорожней он; выставила брюхо" 13 . Здесь речь идет о толстом, рыхлом человек с сильно выпяченной грудью. Отсюда и слово "маатайар", не раз встречающееся как прозвище таких людей.
Что касается богатыря алтайского эпоса "Маадай-Кара", то он изображен стариком, уже ослабевшим физически, который поэтому мог быть толстым и рыхлым. Его спасает из плена враждебного богатыря герой - его сын. По-видимому, слово "маадай' в имени этого старого богатыря имеет какую-то связь с якутским словом "матай" и означает полноту и рыхлость старого человека.
Но и эпические имена являются определениями-эпитетами и часто лишь по происхождению. Об этом говорит упомянутый факт забвения значения имен многих героев и алтайского, и якутского эпосов 14 . Это означает, что они превратились или почти превратились в настоящие имена.
Сходное положение существует и с традицией наделения именами богатырских коней. В олонхо их называют по масти. Многие затрудняются: имя это или просто указание на масть коня. О том, что это имя, говорит постоянное сопровождение имени героя указанием на масть его коня. Богатырь и его конь неотделимы, они как бы слиты воедино. Причем очень важно, на каком он коне. Его конь должен выделяться среди остальных. Это и достигается указанием масти: "Богатырь Тойон Дьягырыма на Рыжем коне".
Но богатырский конь характеризуется не только мастью. К ос¬новному качеству — масти коня — прибавляются дополнительные указания других его черт, показывающих силу и мощь. Они в тс же время характеризуют и героя, ибо чем сильнее его конь, тем значительнее сам герой. Поэтому дополнительные эпитеты богатырскому коню даются тогда, когда желают особо подчеркнуть силу героя (и его коня). Когда же героя только называют, дополни тельные эпитеты опускаются. Например, "Богатырь Хаан-Дьясьй на Львино-Сером коне, у которого хвост бурей 15 , грива вихревая губительный, шаг размашистый" 16 , так представляют героя, когда желают показать, какой он могучий и какой у него чудесный конь. Обычно же этого богатыря зовут проще: "Богатырь Хаан-Дьясын на Львино-Сером коне".
И в алтайских сказаниях богатырскому коню дают имя по масти: "Каралдай Меко, ездящий на Черно-Буром коне, старик Ак-Сагал, ездящий; на Светло-Сером коне" 17 . Однако в алтайском эпосе коня часто могут называть и по какому-либо другому признаку. Причем в этом случае имя более отчетливо выражено, чем тогда, когда оно дается по масти. Масть же здесь является лишь постоянным эпитетом, сопровождающим основное имя. Так, у богатыря Алтай-Бучыя — темно-рыжий конь Темичи 18 . Кроме того в алтайском эпосе имя богатыря не всегда сопровождается именем его коня: оно отделено от имени коня и может употребляться без него. Это говорит о том, что якутские олонхо, по-видимому, сохранили более древние традиции присвоения имени богатырю и его коню. Тем не менее сходство традиций выступает совершенно ясно.
Эпические тексты также весьма близки по строю языка. Фразы алтайского текста можно перевести на якутский язык слово за словом, и наоборот 19 . Как в алтайском, так и в якутском языках предложения строго делятся на группы подлежащего и сказуемого. Причем подлежащее всегда стоит впереди сказуемого, а определение — впереди определяемого слова. В целом же группа подлежащего — впереди группы сказуемого. Этот закон отражен и в языке эпоса обоих народов. Не менее, а, может быть, еще более выразительна близость поэтических средств. Эпитеты алтайского эпоса находят поэтическое, образное, а часто и лексическое соответствие в якутском.
Алтайский Атту-чуулу Алтай-Бучый 20 Андып-куштап атанарга Акты кап азыктардан белетеп ийди 21 . Якутский Ааттаах-суоллаах Алтай-Бучый Бултуу-алтыы аттанарыгар, Алта хаа аһылыгы бэлэмнэттэ. Русский перевод: Славный Алтай-Бучый, Чтобы поехать на охоту, Шесть кожаных мешков припасов приготовил.
В приведенном примере алтайский эпитет атту-чуулу полностью соответствует якутскому: ааттаах-суоллаах. Образное алтайское выражение: андып-куштап, находит аналогию в якутское бултуу-алтыы.
Сказанное об эпитетах относится и к сравнениям.
Алтайский Аткан-октон' арай joбoш, Учкан-куштан арай турген, Сыр jyrypyK келбей кайтты 22 . Якутский Ыппыт охтон арыый бытааннык Көтөр кустан арыый тургэнник, Мугутуурдарынан сүүрэн кэлэннэр. Русский перевод: Чуть потише выпущенной стрелы, Чуть быстрее летящей птицы, Что есть мочи прибежав.
Алтайское сложное сравнение, состоящее из четырех слов имеет полное поэтическое (и даже лексическое) соответствие в якутском.
Алтайское сравнение: аткан' октон арай joбoш.
Якутское сравнение: ыппыт охтон арыый бытааннык 23 .
Русский перевод: чуть потише выпущенной стрелы.
И в якутском олонхо, и в алтайских сказаниях имеются сходные поэтические формулы. Например, во всех якутских олонхо бессмертие богатыря передается образной формулой:
Тохтор хаана суох, Быстар тыына суох. Русский перевод: Нет крови, чтобы истечь, Нет души, чтобы умереть.
Сходная формула о бессмертии богатыря звучит и во многих алтайских сказаниях:
Кызарып аган каны да jox, Кыйырып олор тыны да jox. Русский перевод: Алой крови не имеет, чтобы истечь, Смертной души не имеет, чтобы умереть. Формула богатырской еды тоже одинакова. Алтайская: . Целыми кусками стал глотать. Крупные кости мяса Изо рта выплевывает, Мелкие кости Через ноздри, чихая, выбрасывает. Мясо черного быка В чрево с шумом ушло 24 .
В олонхо формула та же, только богатырь при этом не чихает. Формула благословения и пожелания счастливого похода в алтайском сказании "Маадай-Кара":
Пусть имеющий язык не оскорбит, Пусть имеющий лопатки не побьет 25 . В любом олонхо, да и в жизни, ей соответствует: Пусть имеющий острый язык не проклянет, Пусть имеющий острые глаза не высмотрит.
В алтайских сказаниях часто можно встретить угрозу вражеского богатыря:
Каменный очаг твой разрушу, Горячую золу твою разбросаю. В якутских олонхо грозятся: Играючи твой очаг потушу, Со смехом золу твою разбросаю.
Сходна и формула определения глубины снега: в алтайском эпосе говорится, что снег выпал до головы лошади, а в якутских олонхо — до вершины рогов молодой коровы.
На фоне этих явлений объяснимы и некоторые сюжетные совпадения, хотя большинство из них, как известно, рассматривается типологически. И в одном и в другом эпосах есть сюжет, рассказывающий об уводе родительского скота невестами, уезжающими в дом мужа. Родители предлагают в приданое дочерям скот Невесты для вида сначала отказываются. Но потом просят у родителей какой-нибудь предмет, на первый взгляд, совсем невинный например, в олонхо обычно нарыльники телят. Но потом предмет этот оказывается волшебным: невесты берут его с собой, и за ниц уходит весь скот. В олонхо это происходит так: за нарыльниками уходят телята и жеребята, за ними — коровы и кобылы, затем - быки и кони, а за скотом - и весь народ. Родители разорены, они в горе. Но и в алтайском, и в якутском эпосах скот возвращается тоже с помощью магических средств. Иногда кто-либо жалобными криками и сетованиями заставляет невест обернуться. И как только они оборачиваются, то половина скота и людей возвращается 26 . Здесь полное сходство во всем.
Близки также назначение и описание "вечного железного тополя" алтайских сказаний и родового священного дерева ("великого дуб-дерева") якутских олонхо. У них, несомненно, общий корень — единство мифологических и религиозных воззрений, возможно, и древних бытовых традиций.
Все сказанное свидетельствует о генетической общности якутских олонхо с алтайским героическим эпосом. Она порождена, надо полагать, былыми этническими и территориальными связями. Причем необязательно, чтобы у этих народов уже тогда существовал героический эпос в его современном виде. Мы вообще не можем представить себе, какими были в древности алтайские сказания и якутские олонхо. Да и сами народы эти, точнее, их предки — племена, были, вероятно, совсем далеки не только от современных якутов и алтайцев, но и от дореволюционных их представителей. Более важны языковая близость и бытовая, и песнетворческая традиция, которые у двух некогда родственных или территориально общавшихся народов были сходны и послужили основой их современного героического эпоса.
Подобного же характера близость с олонхо можно отметить и в эпосе хакасов и шорцев. Сходные мотивы встречаются в олонхо и с бурятскими улигерами. "Доякутские" связи предков якутов с этими народами неясны. Этот вопрос в его конкретно-историческом виде еще далек от решения, хотя в общих чертах доказано родство якутов с алтае-саянскими народами. Раскрытие культурной общности этих народов, единства происхождения их поэтического творчества является не только заманчивой задачей, но и той оедкой областью, которая имеет реальные перспективы для выяснения конкретных исторических связей древних бесписьменных народов.
В заключение нужно сказать: если такая близость между древними предками якутов и алтайцев существовала, то это могло быть не позднее IX-X, максимум XI в. н. э. Позже якуты и алтайцы вряд ли общались: слишком большое пространство отделяет даже верхнеленские степи и Прибайкалье, места обитания якутов перед их прибытием в Якутию, от Алтая.
Таким образом, если наши положения верны, то оказывается, что эпос почти в течение тысячи лет раздельной жизни народов хранил и донес до нашего времени стилистические и сюжетно-композиционные элементы, возникшие в глубине веков — в период их близости — и подтверждающие не только давнюю общность якутов и алтайцев, но и древность их эпического творчества. Это может иметь и более широкое значение, говорящее о возможности эпоса сохранять древнейшие черты до наших дней.
1 См. об этом: Ксенофонтов Г.В. Ураангхай-сахалар. Очерки по древней истории якутов. — Т. 1. — Иркутск, 1937; Окладников А.П. Якутия до присоединения к Русскому государству // История Якутской АССР. - Т. 1. - М.; Л., 1955.
2 Окладников А.П. Указ. соч. - С. 257-277.
3 Первое издание работы А.П.Окладникова о древней истории якутов появилось в 1949 г. В издании 1955 г. глава об олонхо печаталась без изменений.
4 О бурятах больше говорится в другом жанре якутского фольклора — так называемых "исторических преданиях".
5 Неграмотные якуты до революции могли и не знать о современных киргизах в такой степени, чтобы включить их в свой героический эпос как давно известный (и соседний) народ.
6 История Сибири. - Т. 1: Древняя Сибирь. - Л., 1968. - С 296-303.
7 Следует подчеркнуть, что енисейские киргизы жили намного восточнее (в Саянах и Минусинской котловине), чем алтайцы,и могли быть более известны предкам якутов, чем последние.
8 История Сибири. — Т. 1. — С. 273.
9 Там же. - С. 291, 292.
10 На это в общем порядке указывали А.П.Окладников в упомянутой работе и другие исследователи.
11 Может быть, такое истолкование значения слова "хан" представляет отражение древнейшего значения этого слова.
12 Слово "мюлдью" не переводится идентичным словом. Повидимому, оно имеет связь со словом "мюлгю" (или "бюлгю") - 'вывихнуть', 'вывих'. О калеках якуты говорят "мюлдью босхонг", И действительно, богатырь Мюлдью Сильный в детстве изображается калекой.
13 Пекарский Э.К. Словарь якутского языка. — Т. 2. — Стб. 1535-1536.
14 Между прочим, именно по этой причине мы часто встречаемся с таким явлением, когда при переводе имен героев олонхо или алтайских сказаний на русский язык одно слово, составляющее часть имени, переводится, а другое передается в национальной форме, ибо значение его забыто.
15 Буквально: «Хвост, несущий бурю».
16 Сюжет этого олонхо был записан автором в 1949 г. от И.В.Данилова из 2-го Ольтекского наслега Усть-Алданского района.
17 Алтын-Бизе. Героическое сказание / Записано от сказительницы Е.М.Таштамышевой. — Горно-Алтайск: Алт. кн. изд-во. Горно-Алт. отд-ние, 1965. — С. 22.
18 Темичи у дореволюционных алтайцев выполняли функции помощника зайсана — родового князца.
19 Здесь, разумеется, речь идет не о текстуальном совпадений алтайских сказаний с якутскими олонхо, а о возможности потекстуального перевода эпоса с одного языка на другой.
20 Обычное имя этого богатыря Алтай-Буучай.
21 Суразаков С. С. Героическое сказание о богатыре АлтайБуучае / Пер. на рус. яз. С.С.Суразаков, на якут. яз. И.В.Пухов. - Горно-Алтайск, 1961. — С. 80.
23 Алтайскому слову «joбoш» соответствует якутское "дьогус", но оно употребляется в значении не 'тихий', а - 'маловатый'.
24 Маадай-Кара: алтайский героический эпос / Записан СССуразаковым от сказителя А.Г.Калкина. - Ст. 4025-4029.
25 Там же. - Ст. 4063-4064. 26 Отсюда запрет: невесты, уезжающие к мужу, не должны оборачиваться, иначе будет несчастье.