"Пир во время чумы" А.С. Пушкина: перевод или оригинал? Бокаева К.С.

На рубеже XX-XXI веков исследователь М. А. Межуев поставил вопрос о двойном характере «Пира во время чумы», известного как одна из «маленьких трагедий» А. С. Пушкина [1]. Основание для такого мнения дали результаты сравнительного анализа трагедии Пушкина и одного из ее источников – «Чумного города» Дж.Вильсона. Заметим, что одним из первых на это явление обратил внимание Н. Яковлев [2]. Отмечая, что «Пиру во время чумы» присущи черты как перевода, так и оригинального произведения, исследователь Межуев ставит вопрос о том, что проведение переводоведческого анализа пьесы могло бы дать интересные результаты. Такой подход помог бы решить вопрос: «Пир во время чумы» - перевод или оригинальное произведение Пушкина?

«Пир во время чумы» А. Пушкина является переводом одной сцены из драматической поэмы Джона Вильсона «Чумный город» (1816). Выбор сцены для перевода подсказан тем, что в 1830 году в России свирепствовала эпидемия холеры, которую часто называли чумой.

Переводческая деятельность Пушкина не стала до сих пор предметом специального рассмотрения. Тем более не привлекала внимания трагедия «Пир во время чумы» с точки зрения переводческой стратегии и в целом как переводное произведение (хотя общие принципы перевода, которыми руководствовался Пушкин, рассмотрены, в частности, Е.Г. Эткиндом в книге «Русские поэты-переводчики от Тредиаковского до Пушкина»). Этим обстоятельством и обусловлена актуальность темы.

Актуальность темы определяется и сущностью и своеобразием стихотворного перевода. В контексте идей Ю.М. Лотмана появляется возможность решения вопроса, поставленного Межуевым, с позиций внетекстовых факторов. Лотман писал: «семантика художественного произведения, его идея в значительной степени зависит от тех внетекстовых структур, в которые мы вдвигаем текст» [3]. Следовательно, обосновав целью настоящего доклада (в духе методов структуральной поэтики) - анализ воспроизведения «специфики семантических связей, возникающих в стихе на уровне фоно-грамматических единиц и внетекстовых связей» (Ю.М. Лотман), мы расширяем привычное поле рассмотрения «маленьких трагедий» в целом.

Научная новизна нашего доклада определяется тем, что нами был составлен подстрочник английского оригинала (Приложение 1) и осуществлен – независимо от пушкинской версии – стихотворный перевод (Приложение 2), что способствует, на наш взгляд, усилению достоверности приведенных нами результатов.

Итак, предпринятый нами сопоставительный анализ пьесы Пушкина и английского поэта [4], [5] показал следующее. Пушкиным сохранен поэтический сюжет оригинала, хотя есть и некоторые существенные различия, которые приводят к разным эстетическим эффектам. Это связано с национально-идеологической спецификой поэтов.

«Пир во время чумы» представляет собой целостное, органически завершенное произведение. Введя последнюю ремарку, Пушкин довел конфликт до логического завершения: Председатель остается в задумчивости, что уже указывает на неполное омертвление его души, тогда как автор указал, что «пир продолжается». В «Чумном городе» «пир заканчивается». Поэмы вызывают разные эстетические эффекты

Объектом сопоставления стала и композиция. Типология заглавия «Чумный город» у Вильсона локализует границы пространства - речь идет о городе, находящемся во власти Чумы или же: если город чумный, то он может быть и проклят. Заглавие же пьесы Пушкина «Пир во время чумы» готовит читателя к исключительно трагедийному конфликту произведения, так как уже в заглавие присутствует оксюморон. Заглавие устанавливает контакт с адресатом текста и предполагает его творческое сопереживание и оценку.

Обе поэмы начинаются ремарками, которые вводят нас в мир произведения, раскрывают нам его пространственно-временной континуум. Пушкиным сохранена линейная композиция оригинала. При этом у обоих наблюдается синтаксический параллелизм (амебейная композиция), создающий два противоречия: Чума – смерть физическая, потеря общечеловеческих ценностей – смерть духовная.

Задача установления самостоятельности или вторичности пьесы Пушкина привела нас и к необходимости анализа воспроизведения ритмических эквивалентов «Чумного города». Оба произведения написаны белым пятистопным ямбом с мужскими, женскими и дактилическими рифмами, которые никак не упорядочены и используются по мере необходимости. Пиррихии, цезуры и переносы при такой форме так же неупорядочены, так как в поэмах медитативный настрой наступает резко и также резко заканчивается. Обоих поэтов интересует смысловое содержание, нежели форма произведения.

Анализ словаря стихотворения дает возможность определить его тематические (семантические) поля, которые складываются из лексических, синонимических и тематических повторов, а также выявить семантические переклички, образующие своего рода смысловой каркас (тематическую сетку) текста.

Анализ словаря оригинала и перевода позволил также увидеть различия национально-идеалогического типа, связанные с спецификой быта английского и русского народа, а так же с идейным замыслом каждого произведения

Интересен идиолект: у Пушкина психология чумы как трагической темы актуализирует слова, относящиеся к теме зимы: мороз, снега воссоздают картину суровой русской зимы. У Вильсона способ передачи трагедийной сущности чумы связан с образом бушующего моря: моряки, океан, вал; чума поглощает людей, как буря на море. Таким образом, оба автор выбрали в качестве эмоциональной константы эмоцию ужаса, несомого чумой через культурные, устоявшиеся символы своего народа.

Ведущим концептом, несущим на себе смысловую, идейно-тематическую нагрузку, в обоих произведениях является слово Чума, которая становится не только болезнью, а символом всепоглощающего бедствия, духовной смерти.

Методология сравнительного анализа предполагает внимание и к внутренней структуре текста, обнаруживающей своеобразие прежде всего в грамматическом строе. В обеих поэмах наблюдается гармоничное использование множества прилагательных, глаголов и имен существительных. Другая особенность, связанная с приемами воплощения концепции – функцию основной номинации персонажей текста принимают на себя местоимения.

Таким образом, «Пир во время чумы», с точки зрения переводческой стратегии, является оригинальным произведением по отношению к пьесе Дж. Вильсона «Чумный город»