Видеоархив программ телеканала Культура ТВ [неоф

Это НЕОФИЦИАЛЬНАЯ группа телеканала Культура. Весь видео- и аудиоматериал, представленный в группе, добавлен из Контакта и общедоступных источников сети Интернет,Показать полностью. размещен исключительно в образовательных целях и предназначен ТОЛЬКО ДЛЯ ПРОСМОТРА (ПРОСЛУШИВАНИЯ) УЧАСТНИКАМИ ГРУППЫ.Он не может быть загружен или перенесен на другой компьютер.Ни группа, ни владелец ресурса, ни хостинг-провайдер, ни любые другие физические или юридические лица ни могут нести никакой ответственности за любое использование материалов, размещенных в группе.

Вступая в группу, Вы, как пользователь, тем самым подтверждаете свое полное и безоговорочное согласие со всеми условиями использования этих материалов.

АпокрифПресс-клуб XXI AcademiaАбсолютный слух Линия ЖизниМировые сокровища.Наследие человечестваДокументальная камераИстория модыПравдивая история киномузыкиСтупени Цивилизации. В Поисках Трои. Великие Открытия АрхеологииДругие берега, другие жизни.Беседы о русской культуреПремьера русского абсурдаXX век. ИзбранноеРусские без РоссииНовгородские уроки русской демократииВажные вещиЖизнь и Смерть ДостоевскогоСтупени Цивилизации. Германские ПлеменаДвенадцать шагов за горизонтРим. Рассвет и Закат ИмперииСтупени Цивилизации. Великие Строения ДревностиАРТефактыМедичи. Крестные отцы РенессансаЧудеса Солнечной СистемыАфинская школаПерестройка и интеллигенция. "I съезд народных депутатов СССР"Терпкая тайна. Из истории парфюмерии.Покажем зеркало природеМонолог в четырех частяхОкно в ЛуврОправдание ГоголяВек СтаниславскогоВосемь вечеров с Вениамином Смеховым. Я пришел к вам со стихами. Борис ПастернакВремена и войныБлокада

Полный список смотреть на стене новостей.

• Все записи
• Записи сообщества
• Поиск

Среди публикаций номер:

Показать полностью. проза и поэзияГанна Шевченко «Музыка льётся в пустые сады…»СтихиТаня Ман «Рыба Кира плывет к солнцу». ПовестьАнастасия Журавлева «Кадры на фоне заката». СтихиВладимир Кочнев «Таксист и семнадцать раз». РассказыЕлена Севрюгина «На пороге вчерашней воды…». СтихиМихаил Аранов «Германия смотрит в меня». Главы повести «Вернутся ли голуби в ковчег»Вячеслав Баль «Как горячо с тобой одним огнём алеть…». Стихи

Лев Усыскин «Случай на почтовой станции»

Роман Смирнов «Поезд издалека»

Олег Рябов «Не нужна мне правда»

драматургияЯрослава Пулинович «Житие Федора Михайловича и Алевтины Павловны, или Жаркое ковидное лето»

без вымыслаВадим Мраморнов «Несколько дней из жизни пенсионера-юриста»

краеведениеАлексей Карфидов «Медик должен быть человек добрый и честный…»

К биографии Егора и Матвея Богдановых, первых медицинских работников Невьянска

хх век: повторение прошлогоФёдор Шеремет «Пиковая дама» в дореволюционном кино»

критика и библиографияСергей Боровиков «Запятая — 14»

В русском жанре — 74

толстяки на урале: журнальная полкаСтанислав Секретов «Нет, дружок, это Россия…»

Женя Декина. Кропаль. — «Дружба народов», 2021, № 8

Роман Сенчин «Живет человек…»

Борис Екимов. Жить хочу. — «Новый мир», 2021, № 8

Владислав Толстов «Душа могущественнее судьбы»

Илья Крупник. Библиотека в саду. — «Звезда», 2021, № 11

иностранный отделСергей Сиротин «Трудная стабильность»

Цици Дангарембга. Безутешная плоть

ВОЛШЕБНЫЙ ФОНАРЬСергей Беляков «Танец без движения и музыки»

Вертинский. Сериал. Россия, 2021. Реж. Авдотья Смирнова

Валерий Исхаков «Легенды не умирают»

Вертинский. Сериал. Россия, 2021. Реж. Авдотья Смирнова

слово и культура«Кира ОСМАНОВА, Артём СКВОРЦОВ отвечают на вопросы рубрики»

критика вне форматаВасилий Ширяев «Бери шинель like a Rolling Stone»

Из материалов камчатского летовского семинара № 7

Авторицы и поэтки. Женская критика: 1830—1870Автор: Дарья Грицаенко Журнал «Звезда» (2018 год)

Авторицы и поэтки. Женская критика: 1830—1870. М.: Common place, 2018Показать полностью.

«Авторицы» и «поэтки» — слова, придуманные писательницей и переводчицей Александрой Зражевской для обозначения пишущих женщин, как бы сказали сейчас — феминитивы. Смысл таких слов в том, чтобы дать имя новому явлению, утвердить на языковом уровне, что оно есть и теперь с ним нужно считаться. В данном случае новое явление — это так называемая «женская» литература, «женское» издательское дело и вообще сама возможность для женщины посвятить себя литературе. И хотя сейчас присутствие женщин в литературном процессе уже никого не удивляет и о феминизме в последнее время говорят все больше и громче, тема остается маргинальной. Именно об этом недвусмысленно говорит тот факт, что сборник вышел в волонтерском издательстве «Common place» и распространяется только в независимых книжных магазинах.

Сборник критических статей — тоже не редкое явление в современной литературе, но это издание впервые объединяет под одной обложкой женщин-критиков позапрошлого столетия. Вошедшие в сборник писательницы — Александра Зражевская, Евгения Тур, Надежда Хвощинская, Анна И-ч, Евгения Конради, Елена Лихачева, Мария Цебрикова, Людмила Симонова-Хохрякова. Их предшественница и крестная мать — не Сапфо (которой не нужно было отстаивать свое право писать), а Кристина Пизанская (1364/1365—1430), смело спорившая с Августином Блаженным.

Их также объединяет время жизни и творчества. Как известно, в 1830—1840‑е годы в художественной прозе появились новые темы и типы, в их числе — молодая образованная девушка. Вспоминаются «Полинька Сакс» Дружинина, «Неточка Незванова» Достоевского, известный тип «тургеневской девушки» появляется в тот же период. Составительницы сборника решили показать, как женщины того времени оценивали новых героинь и что они сами говорили о себе: «Одиннадцати лет я уже сочиняла романы, фантастические путешествия, меня бранили, смеялись, рвали в клочки мои произведения, но не исправили: эта страсть обратилась в природу» (воспоминания Александры Зражевской).

Неслучаен и выбор текстов: «авторицы» писали и поэзию, и прозу, но сборник составила исключительно критика, то есть жанр, имевший наиболее острое социальное и политическое значение в XIX веке. Именно с 1840-х годов женщины стали обживать литературное поле и утверждать в нем свой собственный взгляд на мир, отличный от мужского. Разумеется, отличие состоит не в «природе», а в разнице социальных условий жизни мужчин и женщин прошлого. Эти условия определяют кардинальную разницу в мужском и женском жизненном опыте, что и отразилось в их мировоззрении и сочинениях. В первую очередь речь идет о доступности образования — здесь и кроется ответ на вопрос, почему женщин в истории литературы меньше, чем мужчин, и почему их стало больше именно в XIX веке.

Это история не только свободы творчества, но и жесткой, подчас жестокой борьбы. Цель сборника — познакомить читателя с малоизвестным пластом отечественной литературы и с теми, благодаря кому сегодня женщина может быть писательницей. Поэтому и тема, и жанр, и сам сборник сохраняют не только художественное, но и социальное значение: книга распространяется на благотворительных фестивалях, где вырученные средства идут на нужды московского центра помощи жертвам насилия «Сестры».

В ЖЗ выставлен январский (№ 1, 2022) номер журнала «Новый мир»https://magazines.gorky.media/novyi_mi/2022/1

Показать полностью. Юрий Кублановский «Белее белого». СтихиАлексей Музычкин «Паноптиком». РассказыНаталья Сырцова «Не сиди на облаке». СтихиМарианна Ионова «Больше ты, чем ты». РассказАлександр Кабанов «Вдруг Чехов говорит». СтихиОльга Покровская «Золотая рыбка». РассказЯков Дымарский «Буки и бумаги». Стихи

Карина Разухина «Мальчик»

Александра Цибуля «Девушка с веслом»

Сергей Соловьев «Улыбка Шакти»

Игорь Вишневецкий «Памяти Яна Каплинского»

новые переводыДжованни Герарди да Прато «Две новеллы»

далекое близкоеЛев Симкин «Случайный поцелуй»

философия. история. политикаДмитрий Бавильский «Две биографии»

литературоведениеНаталия Азарова «Хлебников и Пессоа: точки и контрапункт совпадений»

Ольга Бартошевич-Жагель «Ламарк» Мандельштама и Борис Кузин: биографический ключ»

публикации и сообщенияАлександр Чанцев «Дзэнские шашки Эдгара Аллана По»

рецензии. обзорыЮрий Орлицкий «У поэта есть право!..»

Ольга Балла «Фикус на обочине»

Елена Павлова «Русское зарубежье: взгляд в зеркало»

Алексей Коровашко «На невских берегах Евфрата»

кинообозрение натальи сиривлиНаталья Сиривля «Память»

библиографические листкиСергей Костырко «Книги: выбор Сергея Костырко»

Андрей Василевский «Периодика»

В ЖЗ выставлен дайджест январского (№ 1, 2022) номера «Иностранной литературы»

Выпуск под названием «Америка: “…забыв про календарь”» посвящен литературе США.Показать полностью.

литературное наследиеКейт Шопен «Два рассказа»Перевод и вступление Анастасии Ашитковой

nbМихаил Горелик «Восемь эпизодов из гуляющей допоздна маленькой книги»

Сильвия Плат «Мэри Вентура и Девятое королевство» Рассказ. Перевод и вступление Анастасии Макеевой

ничего смешногоКристофер Морли «Эссе, рассказы.»Перевод и вступление Михаила Матвеева

библиофил«Книги вразнос. Что у нас переводят. И как.»Экспресс-рецензии Даши Сиротинской

Итальянский писатель и историк Умберто Эко:«Телевизионные политические ток-шоу для низов заменили политику.

Правда заключается в том, что зрители ток-шоу получают удовольствие только тогда, когда его участники ругаются между собой, а тема не так уж и важна (обычно это соображение уже заложено при подготовке передачи). Им нравятся разъярённые лица, крики «дайте мне закончить, я вас не прерывал!» Это уже заложено в сценарии. Зрителям нравится, когда участники ток-шоу оскорбляют и награждают друг друга замысловатыми эпитетами. Ток-шоу смотрят как петушиные бои, как сеанс борьбы. Не важно, что спорщики притворяются. Важно притвориться, что и мы воспринимаем это всё как настоящее.Ток-шоу стали «третьей палатой парламента». А потом мы жалуемся, что народ больше не интересуется тем, что происходит в Сенате, палате депутатов, в кассационном суде и не участвует в выборах».

(А сейчас ещё и соцсети стали такими политическими «ток-шоу», только в которых актёрами выступают уже и зрители. Зрители получили голос, и вместе с главными участниками шоу кричат, сыплют угрозами или радуются в трясучке. Это похоже на средневековый карнавализм, или даже античные сатурналии)

Заветы юности. Фрагмент книги. Автор: Вера БриттенПеревод с английского Антона ИльинскогоЖурнал «Иностранная литература» (2014 год)

Показать полностью. Перед читателями — фрагмент одной из самых знаменитых книг о Первой мировой войне. Онамногократно переиздавалась (в последний раз — в 2014 году), не раз экранизировалась (новейшая версия биографического фильма должна выйти на экраныв 2015-м). При этом она, в отличие от прославленных романов, например, Олдингтона и Грейвза, Ремарка и Хемингуэя, не принадлежит к “художественнойпрозе”, это вещь строго документальная. К тому же написана не о фронте, а о тыле. И, наконец, создана женщиной и посвящена во многом именно миру женщин.

Вера Бриттен — об этом она пишет и на следующих ниже страницах — потеряла на Великой войневсе, чем в жизни дорожила: любимого брата, любимого жениха, двух их ближайшихобщих друзей, все они много обещали, всем не исполнилось и двадцати.Публикуемая девятая глава книги заканчивается картинами наступившего Дняпримирения и строками о сокрушительном одиночестве и полном душевномопустошении героини. Тем не менее перед нами — книга, она появилась черезпятнадцать лет после тогдашней победы и в результате осознания неотделимых отнее, невозвратных утрат.

Перед читателями — один из лучших, на мой взгляд, портретов английского характера,уникальный и при этом совершенно конкретный портрет юной англичанки. Горепереживают — вынуждены пережить — многие, если не все. Для Веры Бриттеннанесенная ей рана стала основой для действия— действия, что важно, вместе с другими и ради других. Таков был импульс ее книг тридцатых-шестидесятых годов о поколении, к которому онапринадлежала, таков смысл многолетних пацифистских выступлений в Лиге Наций,сделавших ее одним из главных противников новой войны и нарождавшегосянацистского рессентимента, низкой и мелочной жажды возмездия (порожденных, казалось бы, той же травмой, что у Бриттен, но до чегоже иначе осмысленной и принесшей настолько иные плоды!). Не зря имя писательницы было внесено нацистами в “Черную книгу”: этот “враг” подлежал, призахвате Англии, первоочередному уничтожению. История — в том числе благодаряусилиям Бриттен и таких, как она, — сложилась иначе. В 1980 году выдающийся британский хореограф Кеннет Макмиллан поставил по книге,письмам и стихам Веры Бриттен балет с выразительным названием “Gloria”, “Слава”.

Вступление Бориса Дубина.

Запах искусственной свежести. ПовестьАвтор: Алексей Козлачков Журнал «Знамя» (2011 год)

Есть время, из которого я помню все запахи, хоть прошло уже много лет; для звуков же память моя не так хороша.Показать полностью. Я помню, как пахнет первый глоток из алюминиевой фляжки, банка открываемой сгущенки, песок пустыни, ботинки из свиной кожи, верблюжья колючка, внутренности вертолета, сигареты без фильтра “Охотничьи”, письмо с родины — от матушки по-своему, от невесты по-другому, запах и вкус сильного физического напряжения, запах зеленого чая… Во всю дальнейшую жизнь я пытался найти этот чай снова, для чего я выпил цистерну зеленых чаев разных марок, но того запаха так и не нашел.

Я уже не помню, как пахнет мой впоследствии законченный институт, не помню запахов ни одной из моих женщин, уже не помню запаха сына, запаха бесчисленных “присутственных мест”, в которых довелось избывать жизнь, но я точно помню, как пахла ложка капитана Денисова, когда однажды он ее достал в горах, чтобы съесть миску плова, подаренного нам афганцами; и мы черпали ею из миски по очереди, потому что у меня не оказалось ложки в полевой сумке, — одни карты, стихи и любовные письма. А у него была; помню и запах этого плова.

Может быть, жара усиливает все запахи, и они прочнее врезываются в память, а может, они задержались в ней так надолго, потому что все они вместе — запахи моей юности, и во всю последующую жизнь они уже не так свежи? Один из тех запахов, доставшийся мне случайно, я помню ясно и теперь, спустя годы.

Однажды я купил себе в лавке Военторга одеколон с названием “Свежесть” впрок, несколько пузырьков, поскольку в батальоне не было магазина, и до него нужно было добираться на вертолетах на одну из крупных баз наших войск, а это за служебным недосугом случалось не часто. Вполне возможно, что покупал одеколон даже и не я сам, а кто-то из товарищей по моему поручению и на собственный выбор: купил тот, который оказался в продаже… тем более удивительно.

Это был одеколон с мыльной эмульсией специально для обихаживания щек после бритья, поскольку в Афганистане с определенного времени уже не продавали обычного одеколона, который тут же раскупался солдатами и офицерами и употреблялся внутрь. Так командование боролось с пьянством в местности, где шла война. Ничего спиртного в Афганистане легально купить было нельзя, а нелегальное стоило слишком дорого, поэтому простой без мыльных добавок одеколон чаще всего сразу выпивался. В высоких штабах рассудили, что с мыльной эмульсией одеколон станет пить невозможно, по крайней мере, очень неприятно — пены полный рот. Но чего не выпьешь для поднятия боевого духа вопреки штабным расчетам; самые храбрые пили и его. Мой одеколон оказался какого-то прибалтийского производства — литовского или эстонского (мы тогда Литвы от Эстонии не отличали), в пластмассовом пузырьке синего цвета, на одной стороне было написано что-то по-прибалтийски, а на другой перевод — “Свежесть”. Стоил, помню, восемьдесят копеек.

Название было без фантазии, это тебе не “Русский лес”, “Красная Москва” или “Кармен”, но на редкость удачное, поскольку тонко была выявлена суть продукта; первое, что приходило в голову, открывши пробку — да, это именно свежесть. Но только свежесть не естественная — утра, воды, воздуха, а это был запах искусственной, синтетической свежести, некоей изначальной стерильности этой жидкости. Учуешь этот запах, и не остается никаких сомнений, что все бактерии вокруг издохнут тотчас же. Нечто подобное встречалось мне впоследствии в запахе немецких и французских туалетов: входишь в густо-синий неоновый свет, похожий на флакон моей “Свежести”, и сразу в тебя проникает чувство глубокой продезинфицированности окружающего пространства. Нужду стараешься справить побыстрее и выскочить наружу, ибо чувствуешь, что и полезные микроорганизмы, из которых отчасти состоишь и сам, тоже стремительно отмирают.

Было у этого одеколона и еще одно замечательное качество: он будоражил какие-то участки мозга, связанные с воображением и мечтательностью. Это повторялось каждое утро после бритья: размазав жидкость по щекам, я тотчас же мягко отплывал в дальние северные пределы, в прохладный Петербург, в то время еще Ленинград, где жила моя тогдашняя невеста; мне грезился запах кофеен, мокрого асфальта, цокот ее утренних каблучков по этому асфальту, в то время как все остальные шли беззвучно, запах ветра с Невы, ветра с моря, трепет праздничных флагов и размытый свет светофора во время дождя на ленинградском перекрестке. Все это не было связано напрямую именно с запахом искусственной свежести, исходившим от этого парфюмерного продукта, но, видимо, в нем было что-то галлюциногенное. Есть же теперь какая-то новейшая технология получения отблесков счастья при помощи вдыхания клея “Момент” или ацетона. Наверное, и здесь было что-то подобное. Запах этот не отключал от действительности вовсе, он размывал ее, затуманивал и накладывал в моем воспаленном мозгу на декорации из влажного Питера, — непременно влажного, занимавшего в грезах моего перегретого организма образ рая. Оба мира — реальный батальонный и иллюзорный питерский, причудливо переплетались, иногда до полного неразличения, что могло бы стать и опасным, но слишком далеко никогда все же не заходило. События батальонной жизни легко могли лишить меня сладких видений, выключить этот второй план, для чего достаточно было резкого окрика, команды, выстрела, и ты возвращался в угрюмую обыденность выжженной добела пустыни. Я заметил, что размазанная с утра еще на голодный желудок по щекам “Свежесть” включала мне родину примерно на час. Потом интенсивность галлюцинаций гасла, оставляя лишь постепенно замирающие и улетучивающиеся всплески этого визуального счастья. Я так привык к этим ежеутренним путешествиям на родину, что они постепенно составили важную часть моего существования и опору душевного здоровья в борьбе с унылостью и тяготами военного быта. Была, однако, и некоторая неприятность, связанная с этой “Свежестью”, впрочем, сравнительно небольшая. Набрызганная на щеки по утренней относительной прохладце жидкость уже к девяти часам, к батальонному разводу отвратительно растекалась по коже липким потом, к которому примешивалась еще и всегдашняя афганская мелкая пыль, — вскоре щеки покрывались неприятными грязными и липкими разводами, и упоение исчезало.

Но однажды произошло событие, которое и сделало запах этого одеколона особенно памятным.