Сальвадор Дали. Дождливое такси

Недавно мне посчастливилось побывать в Театре-музее Сальвадора Дали в маленьком каталонском городке Фигерасе.

Нашей группе очень повезло.

Во-первых, у нас был замечательный гид. Сам Сальвадор Дали запретил проводить в своём Театре-музее организованные посещения в сопровождении экскурсоводов. Он считал, что каждый должен видеть только то что видит и понимать увиденное так, как сам понимает. Но по своему опыту скажу, что с хорошим гидом всё же лучше.

Во-вторых, в этот день в расположенном неподалёку от Фигераса старинном городе Жирона начался ежегодный праздник цветов, который отвлёк на себя больше половины потенциальных посетителей музея Дали.

В результате мы часа два ходили с прекрасным гидом, а потом ещё несколько часов сами по полупустым залам.

В музее можно фотографировать (но только без вспышки), и сделанные там сотни снимков буду ещё долго рассматривать и изучать.

Сегодняшняя заметка посвящена инсталляции Сальвадора Дали, которая называется "Дождливое такси".

Сам художник считал эту работу величайшей инсталляцией в мире.

О ней много опубликовано в интернете, кроме самого главного.

Поэтому свою заметку я построил так, как строят реферат: вначале - коротко об известном про "Дождливое такси", затем - свою версию, чем является на самом деле эта скульптурная композиция.

Те, кто знаком с содержанием и историей "Дождливого такси", могут перейти сразу ко второй части.

Итак, часть первая. Назовём её: "Однажды под дождём в Париже".

Да, именно однажды в вечернем Париже Дали попал под ливень. Ливень в Париже ничуть не лучше чем, скажем в деревне Гадюкино - неоднократно убедился лично. Художник вымок до нитки, на что было совершенно наплевать пассажирам, сидевшим в тепле и уюте в сновавших мимо такси.

Эта несправедливость задела и разозлила Дали.

Он задумался, чем отомстить этим равнодушным созерцателям чужих неприятностей, как восстановить справедливость, чтобы они в своих авто мокли под дождём, а комфортно было бы тем, кто вынужден смотреть на эти машины снаружи…

Благо, в том же Париже скоро предстояла всемирная выставка художников-сюрреалистов.

И вот на выставке 1938 года появился самый крупный экспонат – автомобиль "кадиллак", пол которого был устлан плющом, а по пассажирам - манекенам ползали живые улитки. Когда зрители бросали монетки в специальную прорезь, с крыши машины начинал литься дождь на её пассажиров.

Должен отметить, что сам Дали в дальнейшем не упоминал о том, как вымок под ливнем. Думаю, это происшествие не вписывалось в распространяемые им утверджения о себе, как о всегда уверенном и успешном человеке. Поэтому в своей "Тайной жизни. " он приводит совсем другую побудительную причину.

Но вернёмся к "такси".

Критики обрушились на Дали с упрёками в профанации искусства, но толпы зрителей, желающих вложить в "кадиллак" свои монеты непрерывно увеличивались…

Эта инсталляция и получила название "Дождливое такси".

За многие годы менялись "кадиллаки" и их пассажиры, но инсталляция пользовалась непременным успехом.

Теперь в патио Театра-музея Сальвадора Дали выставлен окончательный вариант скульптурной композиции. Кстати, патио - внутренний двор - называется "Двор Траяна".

Как пишут, когда-то давно Дали украл в Риме табличку с этим названием. "Двор Траяна" расположен на месте бывшего партера сгоревшего много лет назад городского театра. Дали ничуть не смущало, что его и его гостей будут называть "актёрами погорелого театра". Наоборот, он настоял на том, чтобы обгоревшие концы балок остались торчать из стен между ниш, в которых расположилась в разных позах его Муза и Богиня.

В "Кадиллаке" с откидным верхом, принадлежавшем, по уверениям Дали, легендарному Ал-Капоне, сидят водитель и на заднем сидении - два манекена.

Их видно на фотографии в центре коллажа. Под крышей авто проведены трубки, из которых – брось монетку – льётся дождик.

На капоте установлена статуя "Великая Эсфирь" – символ справедливости и мести - работы известного австрийского скульптора Эрнста Фукса.

"Великая Эсфирь" двумя цепями впряжена в "колонну Траяна", выполненную из автомобильных шин.

В верхней части колонны, внутри установленных вертикально шин, Дали поместил небольшой и не очень заметный мраморный бюст.

Над шинами с этим бюстом видна чёрная статуя, держащая плоскодонную лодку - барку. Устойчивость барке придают два костыля – неизменный символ надёжности, часто используемый Дали.

На мачте установлен черный зонтик, а с днища барки свисают большие голубые капли.

Эти капли при ближайшем рассмотрении оказываются – вот ужас … презервативами, заполненными голубой краской. Всё это видно на моих снимках.

Барка – подарок художника Гале. Дали присвоил лодке двойное имя: "Gala - Milagros", что значит "Чудеса", в дополнение к имени своей музы.

Барка, действительно, оказалась чудесной - когда в сильнейший шторм её понесло на скалы, в последний момент ветер поменял направление и аккуратно вернул лодку на песчаный берег недалеко от дома художника.

А презервативы, как пишут в статьях, означают, что Дали знал, что его муза и супруга на этой барке выискивала своих молодых любовников, скрывавшихся от стареющей дамы на укромных островах.

Колонна Траяна, как пишут, связана с Марком Ульпием Нерва Траяном. Траян (лат. Marcus Ulpius Nerva Traianus) — римский император испанского происхождения из династии Антонинов, 98—117 годы), к которому Дали относился с большим интересом.

Как выглядит настоящая колонна Траяна в Риме, показывает правый снимок.

А над колонной Дали едва виден мраморный бюст великого французского скульптора Франсуа Жирардона, руководившего оформлением Версальского дворца, автора многих известных работ, в том числе, скульптуры в честь победы Франции над Испанией.

Большая чёрная фигура, поддерживающая барку Галы и опирающаяся на бюст Франсуа Жирардона, выполнена Дали по мотивам скульптуры "Раб" Микельанджело. Снимок оригинала помещён над крышей "кадиллака", справа от "Раба" работы Дали.

Теперь читатель знает не просто всё, но и чуть больше, чем можно найти в интернете о "Дождливом такси".

Таким образом, первая часть нашего "реферата" – "Обзор литературы" - завершена с небольшим даже перевыполнением.

Не очень понятно только одно – какое отношение имеют все перечисленные скульптуры к этому самому такси?

Самое время перейти ко второй части: "Что же это на самом деле?"

Если "Великую Эсфирь" ещё можно понять, как символ справедливости "по Дали" – богатым пассажирам дождь, бедным пешеходам уют, то остальное никак с этой справедливостью не вяжется. Да и это как-то мелко для такого гения, как Сальвадор Дали…

Поэтому будем рассуждать так: всю инсталляцию художник задумал установить над своей будущей могилой.

Вот он и соорудил, только в своём стиле, знаменитую памятную колонну Траяна – одного из самых властных императоров.

Вверху колонны, внутри шины он поместил небольшой бюст великого классика скульптуры Франсуа Жирардона. А над ним крупная скульптура "Раб". Почему так? Микельанджело для надгробия одного из пап должен был выполнить серию "Рабы" из пяти скульптур. Он успел сделать только две: "Скованный, или восставший раб" и "Умирающий раб". Остальные остались неоконченными.

Дали взял за основу скульптуру "Скованный, или восставший раб" – это видно, если сравнить все скульптуры.

И эта скульптура, опирающаяся на бюст классика и несколько его попирающая (намёк Дали, что его Театр-музей превзошёл Версаль!), стоит на самом верху колонны – как стоит на настоящей римской колонне статуя великого и жестокого завоевателя, императора Траяна.

Мне кажется, что создавая этот памятник, именно Восставшим Рабом, разорвавшим цепи условностей и покорившим вершины искусства, видел себя Сальвадор Дали!

Над "Рабом" Дали – только обитель его Богини, его Музы, его Галы – подаренная ей лодка. И презервативы под ней – ответ на злословие и ещё один способ, как раз в стиле этого великого мистификатора, уподобить Галу богам – ведь по преданиям именно купанием в сперме молодых рабов обеспечивали богини свою неувядающую красоту.

О каких, мол, изменах речь!

Так что эта инсталляция - никакое не дождливое такси, а собственноручный памятник самому себе! В дополнение к его дневникам, которые каждый может прочесть.

Ведь Сальвадор Дали мечтал, чтобы по его могиле ходили посетители Театра – музея, ставшие, не подозревая, ещё и актёрами этого же театра.

Даже не зная об этом, привлечённые только дождливым "кадиллаком", гости стоят часами на его могиле, выполняя волю великого художника.