Кто поступает в Кембридж и стоит ли оно того
Многие друзья в Украине, зная, что я на протяжении нескольких лет входил в четверку приемной комиссии двух колледжей Кембриджского университета, просят меня рассказать об этом опыте. Меня также приглашали неправительственные организации, чтобы я выступил и просто сказал, чем мы руководствуемся, когда отбираем студентов. В своем блоге я решил синоптично ответить сразу на все вопросы, рассказать, развеять кое-какие мифы об «элитном» британском образовании и рассказать немного о вступительном процессе, особенно его последней фазе - интервью абитуриента с четырьмя кембриджскими преподавателями.
Итак, первый вопрос, который обычно нам задают: «В Кембридж поступают обычно самые богатые или все-таки умные тоже?"
Британская система иерархична, но не в силу того, что отсутствие денег не позволяет никому идти вверх, а потому, что в британском обществе вера в элитизм очень сильна. Там царит убеждение, что элита всегда все знает лучше, всегда воспитана лучше. Это убеждение проникает во все слои общества. Часто люди не идут поступать в Оксфорд и Кембридж не потому, что у них нет денег. При желании они могли бы их найти, получить стипендию или взять кредит у государства и т.д., но они не представляют, что это возможно и даже не стараются попасть в эту элиту. Думаю, потому что в Британии, в отличие от Штатов, такое понятие как мобильность и дорога вверх - добиться своей цели, выбраться наверх - оно не имеет такой же позитивной нагрузки. Каждый живет и гордится своим положением в обществе, каким бы оно не было.
В таком контексте талантливые дети представителей рабочего класса или низшего-среднего класса просто не мыслят такими мечтами. Им тяжело представить, что они могут попасть в Кембридж или Оксфорд. Для них Кембридж или Оксфорд - это место, где учатся и «процветают» лорды, перы и меры. Коллега, которая работает в Институте образования (серьезное исследовательское учебное заведение Британии), рассказывает, что детей даже внутри одного класса разделяют на микропотоки. Микропоток-А, микропоток - В, микропоток-С. И это разделение способствует вот такой иерархичной структурированности общества. Дети, которые имеют очень хорошие знания, относятся к потоку А, похуже - В, еще хуже — С. Это как по шкале - 5, 4, 3. Так вот, «троечнику», как правило, не дают даже писать экзамен на "четверочника", там даже разные задания на контрольных. Дети с гордостью ходят и говорят: я написал тест или я в школе успеваю «настолько хорошо, насколько мне позволяют мои способности» (I perform to the best of my abilities). То есть, идея, что у тебя есть какие-то определенные способности - это стеклянный потолок, выше которого ты не прыгнешь, и он является еще одним фактором, который многим из этих детей не дает возможности замахнуться на элитные ВУЗы - Кембридж и Оксфорд.
Но есть много учеников из неэлитных государственных школ, кто замахивается, и многие поступают. Это еще более удивительно, если принять во внимание, что есть общераспространненный в английском обществе миф, что государственные школы страдают от недофинансирования, криминального засилья и немотивированных учителей. Такое, конечно, есть. Но, тем не менее, в Британии еще есть некоторое количество хороших государственных школ, а также традиционных школ c высоким уровнем преподавания, они назывались «грамматические» - Grammar school. Эти школы не являются платными, но туда отбирают знающих и толковых детей. И преподаватели таких школ смело дают своим толковым ученикам рекоммендации поступать в Оксфорд или Кембридж. И в целом, возможность есть. Несмотря на все ограничения, о которых я писал выше, у всех людей есть реальные возможности поступать.
Тем не менее, надо признать, что больше возможностей для подготовки есть у учеников частных школ, где месяц обучения стоит от тысячи фунтов, это только обучение. А если вы хотите еще, чтобы ребенок там жил, то это еще где-то 500-1200 фунтов в месяц. Это могут позволить только очень состоятельные люди. Выпускники частных школ составляют большую часть абитуриентов. Однако университет преследует политику предоставления равных возможностей и стремится проводить политику баланса. Кроме программ популяризации и открытых дней, ставится цель - достичь сбалансированного представительства между учениками из государственных и частных школ. Не всегда это удается, поскольку, если у нас есть сильные кандидаты из частных школ, то примут их. И часто баланс получается в пользу частных школ. Однако довольно часто у нас попадается большое количество сильных абитуриентов из госшкол и преподаватели, подводя итоги, с удовлетворением отмечают сбалансированное представительство частного и госсектора. Как они потом решают финансовые проблемы? Кому-то помогает Кембридж, кому-то помогает их район, кому-то помогает какой-то фонд.
Тут надо сделать еще одно уточнение, которое разительно отличает Оксфорд и Кембридж от всех других универов мира. На бакалавриат (начальное высшее образование) принимает НЕ университет, а колледжи университета. Университет состоит в органической связи с 32 колледжами, которые предоставляют жилье и дополнительные занятия. И на бакалавриат принимают колледжи, а не университет. У каждого колледжа - своя определенная идентичность. Скажем, колледж Святой Троицы «Тринити» принимает больше математиков и физиков, колледж Эмануэль - больше экономистов. Колледж Святого Иоанна принимает больше физиков. Колледж Даунинг принимает больше социологов, психологов, антропологов. В плане идеологии у них тоже есть свои предпочтения. У некоторых колледжей в Оксфорде и меньше в Кембридже очень сильные традиционно-консервативные ценности и элитизм. Есть колледжи, в которых очень сильны идеи социального равенства и легкой неприязни к традиционным элитам. И, конечно, в этих колледжах аристократическое происхождение или любое элитисткое высказывание не даст дополнительных бонусов или может даже завалить кандидата.
Чем отличаются дети из частных и государственных школ?
Дети, которые приходят из частных школ, часто одеты более формально или даже изысканно. Иногда они приходят даже в бабочках, всем видом пытаясь показать, что они – часть элиты. И когда таким абитуриентам встречаются профессора, одетые в свитер или джинсы, наступает когнитивный диссонанс. Дети из государственных школ отмечаются более скромными прическами и более неформальным стилем в одежде и в поведении. Мне запомнились талантливые девочки из госшкол, которые приходили в джемперах. Или мальчик в кедах и без носков. И это не понты, а реальное отношение к Кембриджу. Для этих детей, интервью - не шанс попасть в элиту, а еще один эпизод в процессе их интеллектуального развития. И если бы их не принял Кембридж или Оксфорд, они спокойно и без чувства трагедии продолжили бы обучение в десятках неплохих ВУЗов Британии.
Для таких детей весь процесс интервью был еще одной интересной увлекательной беседой. Конечно же, некоторые из них волновались, отвечая, но при этом они также спокойно говорили: я так волнуюсь, но мне так интересна эта дискуссия, потому что это уникальный опыт общения с такими умными людьми, как вы))). То есть, в свои 18 лет они были достаточно зрелыми, чтобы вот так оценить профессоров и не боялись того, что фактом своей оценки профессора они могут подорвать свои шансы. И с некоторыми из этих детей нам всем хотелось разговаривать и разговаривать, задавать новые и новые вопросы, потому что они невероятно интересные люди. Мыслители. В таких случаях комиссия может даже закрыть глаза на тройку в аттестате.
Не хочу, чтобы сложилось впечатление, что апликанты из частных школ сплошь и рядом «неприятные и тупые мажоры». Нет. Среди них много детей с отличной подготовкой. Но профессура всегда принимает во внимание, что такие дети учились в классе, состоящем всего из 10-15 учеников. (В госшколах классы от 25 и выше). Один учитель на 10-рых - это не просто вопрос знаний, создается совершенно другая ментальная среда. Ты смотришь на учителя, как на партнера. Учителя обращаются к ученикам «мистер Хигинс», «мистер Болстон». Эти дети проходят тренинги, интервью, и видно, что они умеют хорошо презентовать себя, ведут более уверенно (не путать с наглостью), хорошо артикулируют свои мысли. И это, конечно, выгодно отличает их от учеников государственных школ. Однако, иногда именно эта подготовка играет против них, потому что преподаватели (имеется ввиду экзаменаторы Кембриджа — ред.) видели десятки таких кандидатов и стремятся проникнуть за эту завесу тренингов и лоска. В конце концов, при прочих равных условиях, между апликантом из частной школы и государственной школы, профессура скорее может выбрать второго. Потому что они знают, что это более сильный студент, если он достиг такого уровня в классе из 25 человек, не имея всех тех возможностей, которые были у его конкурента в частной школе.
Есть еще один неоднозначный тип абитуриентов: привилегированные, подготовленные, но необязательно одинаково талантливые дети. Это дети работников Организации Объединенных Наций, Евросоюза, разных международных организаций. Ты смотришь на абитуриентку, которой 19 лет, но которая успела пожить в трех-пяти странах Африки, Азии и Латинской Америки, где работали ее отец или мать как работник ООН, которая говорит на 4-5 языках и которая успела поучаствовать в проектах по доставке чистой воды детям в африканские деревни или занималась вопросами консервации окружающей среды Индонезии. Мы видим красиво написанную историю их жизни и просто захватывает дух, как много эта девочка или мальчик успели сделать и увидеть за свою короткую жизнь. Без сомнений, они энергичные, начитанные и много видевшие. Но при этом не факт, что такой студент пройдет собеседование, потому что наша специальность в нашем вузе, она о том, как вырабатывать иной взгляд на мир. И наличие большого международного опыта не обязательно ведет к тому, что ребенок будет способен принять концептуально другой взгляд. Некоторые из них очень заидеологизированы: они считают, что вот мы, западная цивилизация, наиболее развитая, а все остальные — недоразвитые, и мы должны помогать им развиваться и модернизироваться. В нашем колледже антропологи, в целом, наоборот вырабатывают и ищет критический взгляд на такие существующие концепции: «развитие», «прогресс», «запад» и «цивилизации». Поэтому студентов с таким нормативным подходом – даже если у них богатый опыт и пять языков в кармане - обычно отсеивают.
Кто же он – талантливый английский студент?
Если бы меня попросили обобщить мой субъективный опыт, то я бы сказал: исключительно талантливые английские абитуриенты – это девушки, очень начитанные и способные тут же выдать какое-то предложение относительно любой социальной теории. То есть, мы специально задаем вопросы, которые не имеют ответа. Если дети начитанные, то они, конечно же будут знать более-менее устоявшиеся теории. Может быть, они не читали конкретной книги, но они будут способны, используя свой другой опыт, построить какой-нибудь интересный аргумент или микро-гипотезу. Мы читаем их небольшое личное эссе о том, кто они, кем они себя видят и задаем каверзные вопросы, на которые нет ответов. Например, как бы ты определила в какой степени застолье является просто потреблением пищи, увеселительным занятием, а в какой степени танец является ритуалом или выражением социальной структуры. Это вопрос, если человек занимается антропологией искусства. Если это международник, то спрашиваем, какая теория может лучше объяснить поведение Асада: рациональный выбор, вопрос идентичности или силовая игра внутри асадовского окружения. То есть, вопросы, которые мы задаем, они не на знания, а на способность строить умозаключения, создавать аналитические рамки для исследования какой-то проблемы или вообще уходить на высокий уровень абстракции. Допустим, спросить: ты знаешь, если в Чили на шахте умрет 75 человек во время взрыва, это, наверное, не является новостью для банкира с Уолл-стрит. А если банкир с Уолл-стрит потеряет три миллиарда долларов на игре, это не является новостью для рыбака на Южном Крите. Да, возможно, мы не можем говорить о существовании объективной реальности. Может быть, вообще наш мир существует из тысячи субъективных реальностей, которые никогда не пересекаются. Нет вообще такого понятия, как человечество, общность людей. Или есть?
Интервью ранжировано: 30 минут на каждого с одной парой профессоров и второе интервью со второй парой. После этого 4 человека выставляют свои оценки, идет обсуждение, выстраивается общий рейтинг. Потом эти 4 интервьюера встречаются с ответственным приемной комиссии данного колледжа и начинают анализировать. Если там примерно кандидаты одинакового калибра, но один из них происходит из исключительно бедной сферы, он выиграет у выпускника частной школы. Если у ребенка были более низкие оценки в последние два года, то это минус. Но это не всегда определяющий фактор. Может быть исключение. У нас был студент, у которого по нашим понятиям были оценки не очень, но его ответы на интервью были настолько поразительными, что мы все сказали, да, он мыслитель и оценки - не помеха.
В каждом ли колледже выбирают мыслителей или теоретиков?
Не в каждом. Есть колледжи и, особенно, есть специальности, которые относят к гуманитарным дисциплинам. Но даже между ними есть большая разница в подходе. Если антропология, политические науки, социология – это дисциплины, которые учат концептуальной новации. Ты должен найти новый взгляд на жизнь. И это идеально, если бы студент проявил способности искать новый взгляд на жизнь. В то время, как историки ищут, задают вопросы на знание, чтобы скорее оценивать возможность студента использовать существующие эмпирические знания для идентификации каких-то закономерностей. Это другая дисциплина со своей логикой, поэтому тут ни у кого никаких претензий нет. Например, преподавательница спросила у абитуриента, который занимался историей: я сегодня встала с утра, выпила кофе из моей любимой фарфоровой чашки. Как бы ты проанализировал это явление с точки зрения всемирной истории. Он говорит: ну, очевидно, что тот факт, что вы пили из фарфоровой чашечки, является проявлением трех процессов. Во-первых, это проявление португальского проникновения на Восток. Поскольку именно португальцы привозили первые образцы китайского фарфора в Европу. Во-вторых, это проявление соперничества Португалии и Голландии, поскольку именно голландские рейдеры захватывали португальские купеческие корабли и привезли их в Англию. Третий процесс, это возникновение в Британию моды на азиатские товары в начале 16-го века. И хотя по некоторым фактам абитуриент был не прав, профессор позитивно оценила его ответ, поскольку он смог взять один конкретный момент и смог соотнести это с большими теориями, найти подтверждение или найти интерпретацию в рамках больших теорий истории. И он был принят в Кембридж.
Сам студент был из Латвии. Родителям пришлось выкладывать наверное треть своего дохода или определенную часть, значительную часть своего годового дохода, чтобы оплачивать его обучение и проживание. Но сам факт того, что латвийца приняли на исторический факультет, который более-менее традиционный, является воспроизводителем традиционных институций, это да. Оксфорд - более консервативное заведение. Поэтому у нас говорят, Оксфорд производит адвокатов и премьер-министров, Кембридж производит интеллектуалов. В целом, это отражает склонность Кембриджа к научной и социальной инновации. А Оксфорда - к традиционно тесной связи с политической и экономической элитой страны.
А может ли талантливый студент не поступить в Кембридж?
Еще одной преградой даже для очень талантливых молодых людей может стать эмоциональная незрелость. Преподаватели других колледжей, которых я знаю, говорят: мы хотим, чтобы британские подростки из неблагополучных семей, из бедных районов, могли поступить в Кембридж. Ну, если они читали, есть мозги, и мозги заточены именно под это. И если эмоционально они готовы. Потому что это тоже важно: у нас были студенты, которые были абсолютно прекрасные, но многие не выдерживают темпы. В Оксбридже (Оксбридж, слово образованное суммированием двух названий Оксфорд и Кембридж — ред.) поощряют быстрый ум, поэтому даются огромные объемы. Дети должны читать до 150 страниц довольно сложных текстов в день. А потом после лекции начинаются занятия один-на-один (или один-на-двоих) с преподавателями – еще одна уникальная черта Кембриджа и Оксфорда. Студенты должны писать эссе на полторы тысячи слов каждые две недели по каждому предмету. Поэтому они должны работать много на каникулах. И многие просто не выдерживают, несколько британских газет публиковали письма студентов в ведущие английские газеты наподобие «как я чуть не умер в Кембридже», «как я стал несчастным в Оксфорде» или «отдайте мне мои годы». Потому что для некоторых это серьезная эмоциональная нагрузка.
Конечно, мне резонно возражают, так столетиями поддерживается репутация Кембриджа, так его студентам открываются двери во все компании и сферы. Так они становятся очень интересными и начитанными людьми. И это тоже правда. Владелец одной юридической фирмы в Лондоне сказал: «Я сам заканчивал небольшой региональный университет. И я понимаю, что это несправедливо. Но когда у меня на одно место четыреста аппликаций, из которых как минимум 200 достойные и как минимум 50 отличные, я не могу терять время на предоставление равных возможностей всем. Я сфокусируюсь на выпускниках Кембриджа или Оксфорда, потому что знаю, что это люди, способные перерабатывать огромные объемы информации и хорошо писать на английском». Никто не признает это официально, но принимая на работу представителей Оксбриджа, британские компании укрепляют и расширяют свою сеть контактов среди элиты. То же самое происходит в медиа и политике. И все же есть одно «но».
Несмотря на то, что обучение в Оксбридже - это уникальная возможность для абитуриентов, ведущие британские вузы теряют свое абсолютное первенство в исследованиях. Ведущие физики предпочитают ехать в Вену или Эдинбург, где уровень эксплуатации ученых ниже, а свобода принятия решений больше. Инженеры возвращаются в Германию, потому что даже средненький немецкий институт может дать в распоряжение исследователя больше ресурсов, чем английская академическая система. И, наконец, производство знаний на сегодняшний день настолько децентрализовано, что ни у кого нет монополии на мудрость. Так что образование в элитных британских вузах по-прежнему очень хорошее и дает «путевку в жизнь», однако гениальные вещи уже не создаются только в Кембридже или в Оксфорде.
Всеволод Самохвалов, Льежский университет (Бельгия), PhD Кембриджского университета
Некоторые географические названия и детали изменены
* Мнение автора публикации может не совпадать с позицией агентства