Евгений Жуков. Русский язык: пересмотр структуры слова

Итак, ранее мы установили, что в лингвистике не проговорено, что около 70% слов русского языка произошли путём соединения приставок, окончаний и суффиксов к неким корням, как к носителям лексического значения слова. Корень – это главная значимая часть слова, которая выражает основное значение данного слова и общее лексическое значение всех однокоренных слов. Число корней в русском языке так же до сих пор не просчитано.

В сложносоставных словах содержится несколько корней: желез-н-о-дорож-н-ый, долг-о-строй… [1]

Слово – основная единица языка, служащая для именования предмета, его свойства, а так же явлений, отношений действительности, обладающая совокупностью семантических, фонетических, грамматических признаков, специфичных для каждого языка. Характерные признаки слова – цельность, выделимость и свободная воспроизводимость в речи. В слове различаются следующие структуры: фонетическая (организованная совокупность звуковых явлений, образующих звуковую оболочку слова), морфологическая (совокупность морфем), семантическая (совокупность значений слова). [2]

Определение «корня или корня слова» в западной версии «Википедии» ещё более однозначно: «Корень или корень слова, это первичная (основанная) лексическая единица слова, несущая основное семантическое значение, которая стоит за приставкой и перед суффиксом и окончанием, и которая не может быть уменьшена в размерах…». [3]

Таким образом, из определения следует, что фонетическая организованная совокупность звуковых явлений, образующих звуковую оболочку слова, не является самостоятельной семантической единицей и может рассматриваться только вместе со значением (смыслом) самого слова.

Кроме того, ранее мы установили, что специалисты отечественного языковедения до сих пор не придают значения тому, что приставки pre-, pri-, pro-, ob-, в русском, в латыни и романских языках совпадают по написанию и по смыслу. Мои попытки напомнить этот очевидный факт «господам-учёным» уже более десяти лет натыкаются на глухую стену.

Вопрос с приставками – сам по себе продуктивный и благодатный, пока не разработанный специалистами. До сих пор в русском языке неизвестно число слов с теми или иными приставками, в том числе, история и время их появления в русском языке, которые могли быть установлены на сравнительном анализе древних письменных источников, а также в сопоставлении близкородственных языков. О чём, в частности, говорит Драгункин – по чьему мнению лингвисты до сих пор не сумели объяснить присутствие русской приставки «с-» в иностранных словах: small (маленький), stare (таращиться), skate (кататься), stress (трястись) и проч. Не случайно он говорит: «читайте иностранные слова так, как они есть, т. е. так, как они написаны для русского глаза, и русские корни сами о себе заговорят.

Вопрос приставок и корней слов, стоящих за приставками, мог бы полностью и однозначно (с цифрами и процентами) решить проблему оценки степени родства польского, болгарского, русского, украинского и прочих даже не близких языков.

Лингвисты бегают от этого серьёзного вопроса, не берутся рассматривать блоки русско-романских слов с общей семантикой и графикой. Например, в словаре Ушакова слово ЦИТАТА показано производным от латинск. cito (призываю в свидетели, дословная выдержка из какого-н. текста, сочинения или подтверждать свои рассуждения цитатами из классиков). Здесь уже НЕТ связи с русской исконной основой «читать» («считать»). Скажем, словарь Фасмера определяет: ЧИТАТЬ читать аю, почитать, считать, причитать, укр. читати, болг. почитам "почитаю", сербохорв. читам, читати "читать", чеш. роcitаti "считать", слвц. citаt "читать, считать", польск. сzуtаc "читать", в.-луж. citac – то же, н.-луж. суtаs. Связано чередованием гласных с cьto, cisti "считать, ценить"; см. Бернекер I, 174; см. также ниже, чту.

Лингвисты утеряли связь между «читать» и приставочным «считать» – т. е. тогда бы им пришлось признать, что словообразование идёт по пути, когда имеется корень «чит-» и к нему добавлена приставка «с-». При том, что у Фасмера, например, чётко написано: чешск. роcitаti "считать", слвцк. citаt "читать, считать".

В русле данной мысли добавлю, что многие словари всё же используют аналогичные логические переходы изменения смысла слова, как, например, (словарь Крылова): ШИФР это заимствование из французского, восходит к латинскому cifra – "цифра", которое средневековая латынь, в свою очередь, позаимствовала из языка арабов, называвших словом sifr пустоту, "ноль". Родство цифры и шифра неудивительно, ведь шифр может представлять собой набор цифр.

Но словарь Фасмера не рассматривает цифру и шифр как корни-омонимы: ЦИФРА цифирь "арифметика" (Мельников), цыфарь – то же, вятск. (Васн.), цифирный, Цыфиркин – фам. учителя арифметики у Фонвизина. Через польск. суfrа или нем. Ziffer "цифра" из ит., ср.-лат. cifra от араб. sifr "пустой, нуль"; см. Литтман 76; М.-Любке 652; Преобр., Труды I, 51. [4]

Идём далее и рассмотрим несколько распространённых корней русского языка, имеющих разные приставки. Если истинных корней два и более, необходимо показать их происхождение на основании исторических письменных источников. Например, такое-то сложное слово произошло от такого-то корня в таком-то веке, а «другое» − в таком-то. Статус однокоренного слова у таких-то слов является спорным и очевидно, что это слова-омонимы и т. д. Однако подобные рассуждения в лингвистике полностью отсутствуют. Лингвисты пока не могут мне логически доказать, почему такая методика сравнения слов несостоятельна и почему она отсутствует в этой науке в качестве рабочего метода.