ОТРАЖЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ КАРТИНЫ МИРА В ЯКУТСКИХ ЛИЧНЫХ ИМЕНАХ

1 ISSN Вестник ТГУ, выпуск 3 (7), 2016 ОНОМАСТИКА УДК ОТРАЖЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ КАРТИНЫ МИРА В ЯКУТСКИХ ЛИЧНЫХ ИМЕНАХ (по материалам трудов тюрколога Н.К. Антонова) Егор Револьевич НИКОЛАЕВ Институт гуманитарных исследований проблем малочисленных народов Севера СО РАН , Российская Федерация, Республика Саха (Якутия), г. Якутск, ул. Петровского, 1 главный редактор детско-юношеского журнала «Хатан» («Закаленный») Предложен анализ якутских личных имен с целью выявления особенностей национальной картины мира якутов на основе трудов тюрколога Николая Климовича Антонова. По принадлежности апеллятивных основ к языковым группам отобранные антропонимы были распределены на исконно якутские (тюркские) и заимствованные (тунгусо-маньчжурские, монгольские) имена. В ходе сравнительно-сопоставительного анализа определена этимологическая характеристика антропонимов, которые доказывают южное происхождение якутских личных имен и наличие заимствованных из других языков по мере освоения северных земель. Установлено, что общетюркские слова, лежащие в основе антропонимов, обозначают явления природы, времена года, местный рельеф. Установлены монгольские заимствования, к которым относятся слова, обозначающие качество, характер, имя носителя, определены тюркские лексические параллели. Антропонимы, заимствованные из тунгусо-маньчжурских языков, репрезентируют северный ландшафт. В результате лингвистического анализа выявлено, что семантика апеллятивов и якутских антропонимов остается неизменной и является частью системы личных имен тюркских народов, отражая национальную картину мира, связанную с южной прародиной и с освоением Севера. Исследование показало, что рассмотренные якутские личные имена в большинстве своем относятся к именам-дескриптивам и именам-дезиративам. Ключевые слова: тюркские антропонимы; якутские личные имена; национальная картина мира; имена-дескриптивы; имена-дезиративы Антропонимика, как и любая часть лексики, живо реагирует на все явления, происходящие в окружающей человека среде, в результате чего имена оказываются регистраторами явлений природы и событий, имевших место в общественной жизни [1]. Система личных имен любого народа несет на себе отпечаток национального самосознания и включается в национальную картину мира. В этом аспекте личные имена обладают яркой национально-культурной спецификой и являются важным источником лингвистических, историко-культурных знаний. Тюркские личные имена во многом консервативны и устойчивы. «Относительная устойчивость языковой системы обеспечивает возможность сохранения и передачи знаний о мире, поскольку они способны передавать мировоззрение человека новейшего времени» [2]. Иными словами, передаваясь из поколения в поколение, наиболее устойчивые антропонимы раскрывали картину миру не только прежних поколений, но и утверждаются в новом времени. Современная система современных якутских личных имен одновременно имеет общие и особенные черты с другими тюркскими именами собственными, но изучению якутских личных имен пока не уделяется достаточного внимания. В научной литературе есть отдельные статьи, касающиеся семантики и структуры якутских личных имен. На основе анализа 315 мужских и женских якутских личных имен, зафиксированных органами ЗАГСа, отобранных из печатных СМИ [3 6] и выбранных из личной картотеки автора, по принадлежности к языковым группам якутские личные имена (далее ЯЛИ) условно можно разделить на две группы: исконно якутские (тюркские) ЯЛИ и заимство- 39

2 Филологические науки и культурология. Ономастика ванные ЯЛИ с монгольскими, тунгусоманьчжур-скими основами. Этимологизация антропонимов в неразрывной связи с их апеллятивами может раскрыть особенности национального видения мира. Одним из источников для такой репрезентации могут служить исследования известного якутского тюрколога Н.К. Антонова ( ) [7]. На основе этих материалов рассмотрим наиболее характерные якутские личные имена из двух групп. Первая группа. В якутском языке, по Н.К. Антонову, есть «исконные, тюркского происхождения слова это якутские именные основы, обозначающие все главнейшие понятия об окружающей нас неживой природе». К таким словам относятся: күн (солнце), ый (луна), сулус (звезда), чолбон (венера; яркая звезда), сарыал (свет). «Араҥ ас сулус (большая медведица), хотугу сулус (полярная звезда), дьүкээбил уота (северное сияние, дос. юкагирские огни) являются поздними наименованиями, возникшими на северной родине якутов» [7, с ]. Как известно, названия космических тел и природных явлений являются общетюркскими и возникли на южной родине предков якутов. В настоящее время эти слова стали частью якутского антропонимикона. Например, женские имена Күннэй, Ыйдаҥ а, мужские имена Сулустаан, Чолбон, Сарыал. Общность исходных основ ЯЛИ, обозначающих астрономические объекты, определяет их «общий внутренний образ», подсказанный самим объектом. могло оно быть и просто унаследованным от языка-основы (в языках одной генетической семьи, группы, ветви)» [8, с. 200]. Современные женские имена Сайыына, Сайынаара, Саина, Сааскылаана, Сааскыйа, мужское имя Сааскылаан связаны с пластом общетюркских слов, обозначающих названия времен года и метеорологические явления (сайын (лето), күһүн (осень), кыһын (зима), саас (весна)) [7, с. 12]. Якутские личные имена с корнем сайтакже можно отнести к этой группе Сайан, Сайаан, Сайаар, Сайнар, Сайаана, Саяна. Косвенное отношение к слову сайын имеет и мужское имя Самаан, которое тоже имеет тюркские параллели: самаан, сабаан (сайын) теплый, благодатный (лето) [9, стлб. 2061]. Например, «у осман, крымских татар, казахов, караимов и др. сабан, сапан означает: плуг, соха; пашня; яровой хлеб; солома. Присутствие слова самаан в якутском языке свидетельствует о былом занятии якутов хлебопашеством» [7, с. 12]. В современном якутском языке в основном используются заимствованные из русского языка термины, связанные с хлебопашеством. С являниями природы также связаны исконно тюркские ЯЛИ Толон (толон град), Архаан западный ветер (тюрк. арха спина, тыл, зад) [7, с. 13]. Как утверждает Н.К. Антонов, почти все основные якутские названия элементов рельефа местности являются исконными, тюркскими. Например, слово айаан и мужское имя Айаан означает «протока, старица реки» [7, с. 13]; бухта, протока [10, с. 26]; старое русло реки, старица, соединяющаяся с рекой только в половодье [11, с. 26]; в ССТМЯ: эвенк. айаан: 1. путь: ездить, переезжать, странствовать, путешествовать, перелетать (о птицах); 2. старица, протока, залив, песчаная коса [12, с. 21]. Отмечается такое же слово с идентичным значением в эвенской лексике: 1. протока, залив; 2. черепаха; морская летучая рыба (?); 3. большой, сильный (например, орел, олень, ветер, куст); 4. толстый снег [12, с. 21]. Якутский этимолог Г.В. Попов отмечает, что слово айаан вошло в якутский язык из тунгусо-маньчжурских языков. Это результат влияния, а потом и распространения эвенкийского, эвенского языка на якутский язык в Верхоянском районе и Вилюйском округе Якутии [11, с. 61]. Личные имена часто отражают ландшафтно-географические познания народа, тесно связанные с этногенезом. Их фиксация и сохранение свидетельствует об историческом, географическом освоении незнакомых им ранее территорий. Так, якутские слова и антропонимы-дезиративы Тиит, Кэнчээри тоже, скорее всего, свидетельствуют о южном происхождении и постепенном заселении нынешней родины, продвижении якутов с юга на север. Якутское тиит (лиственница) параллельно тув. дыт, тел., алт., шор., хакас., в леб. диал. алтай. яз., в койбальском диалекте хакас. яз., кирг. тыт [7, с. 17]. Кэнчээри также имеет исконно тюркскую основу. В БТСЯЯ кэнчээри определяется так: поздние всходы, отава; молодые всходы растения, молодое растение; подрас- 40

3 ISSN Вестник ТГУ, выпуск 3 (7), 2016 тающее поколение, молодежь [13, с ]. В др. тюрк. яз. кэнчээри: ребенок, детеныш животных; монг. хэнз вторая трава (вырастающая к осени после покоса); родившийся осенью; генч молодой [13, с. 502]. По Н.К. Антонову, тюрк. кэнчи последний ребенок; монг.-бур.: хэнзе хэнчэ отава. Вероятно, этимологизируется от тюрк. кэлин, кийин (после, позже, зад, тыл) [7, с. 20]. Это слово часто присутствует в якутском эпосе олонхо: «Арҕ аһыттан тэһииннээх [С поводьями за спиной], Айыы-хаан аймаҕ ын [Род айыы-хаана], Атаҕ астыыр буолаайаҕ ын [Не смей обижать], Кэнэҕ эһин кэнэҕ эс [В будущем]. Кэнчиэрэ ыччаккар [Подрастающему поколению твоему], Сэттээх-сэлээннээх [Возмездие-кара], Сэмэлээх-суҥ халаах буолуоҕ а. » [Вина-осуждение может быть] [14, с. 155]. Н.К. Антонов в своем заключении утверждает, что «кэнчээри имеет: 1) отвлеченное значение; 2) не имеет связи с заготовкой сена, т. е. мог возникнуть в языке любого кочевого степного народа». То есть слово кэнчээри могло возникнуть не здесь, а еще там, в южных степях [7, с. 20]. Этимология слова и современного мужского имени Эркин тоже имеет разные версии. По Э.К. Пекарскому: эркин: «стена, бок, сторона; защита» [9, стлб. 904]. Н.К. Антонов сравнивает с хакас., койб. диал. иркин, еркэн порог, косяк, рамка двери; якутское эркин, по-видимому, имеет общий корень нет с этими названиями, а с чагатай. эркинэ деревянное кольцо на верхушке порты; эрк цитадель из представления стены юрты как защитного оружия, кольца цитадели. Но эркин стало обозначать не только «стену», но также и круговую балку юрты, входя в состав сложного слова сүгэргэнэ» [7, с. 89]. В настоящее время есть веские дополнения к истории эркин в качестве личного имени. Например, есть и исторические личности, присутствующие в преданиях и легендах, и эпические имена, и имена из якутского мифологического пантеона иччи (духов и божеств): «Эркин Эрэлэсэ (в олонхо «Хаан Дьаргыстай»; Экин Абаган Абаган-Эркин (один из главных родоначальников, потомков Эр Соготох Эллэя); Сулкун-эркин один из лесных духов (байанай); Суойун эркин, Суоҥ ан эркин, Сохсо эркин боги, которые препятствуют охоте и промыслам (седьмой род Баай Байаная); Туорчут Эркин духхозяин леса» [15, с. 67]. Этнограф и историк начала ХХ в. Г.В. Ксенофонтов общим знаменателем для всех эркин выделял понятие «вождества» (управление племенем, покровительство промыслу, курирование отрезком дороги и т. п.) [15, с. 68], что, вероятно, соответствует лексикографическим материалам древнетюркского языка: irkin титул [16, с. 212]. Вторая группа. Монгольские лексические заимствования считаются в якутском языке одними из самых древних [17, с. 94]. Н.К. Антонов считает возможным, что слово дуолан имеет свои корни в монгольском слове дуудлаҕ а, что означает «призыв духов (абаасы) шаманом» [17, с. 100]. В ТСЯЯ дуолан обозначается как «громадный, огромный; очень сильный, могучий; достигший зрелости мужчина» [18, с ]. У тофаларов: «долу полный, наполненный» [19, с. 109]. Этимолог Г.В. Попов проводит параллель дуолан с заимствованием слова далан и прослеживает этот путь из монгольского слова «долаҥ большой, громадный, огромный» [11, с. 159]. В олонхо тоже можно найти использование слова дуолан в том же значении: «Тоҕ устаах дуолан хара атыыр оҕ ус/9-летний большой черный бык [20, с. 14]. У Н.К. Антонова есть такие этимологические изыскания: «туолан тузлан (монг.) пятилетний (ту пять). В чагатайском языке (др. узбек. яз.) толна лошадь на пятом году. Тул, тол, туол становиться полным, достигать зрелости, а не от монг. ту. Туолан туоллаҥ полный, дородный туолун (внушительный, важный) [7, с. 60; 9, стлб. 2820]. Примечательно, что также есть и другая версия этимологизации слова дуолан: «Созвездие Большой Медведицы (бур., монг. Долон убугун «Семь старцев», позднее Долон Бурхан Семь богов)» [7, с. 99]. «Из добрых западных божеств у бурят наиболее известен. Долон Хухэ тэнгри (семь синих) насылающий дождь [21, с. 101]. Таким образом, антропоним Дуолан, вероятно, наиболее близок апеллятиву со значением «большой, громадный, огромный». 41

4 Филологические науки и культурология. Ономастика В системе современных якутских антропонимов можно выделить отдельный, еще до конца неизученный пласт онимов псевдонимы. В рамках данной статьи можно определить значение псевдонима якутского поэта, писателя начала ХХ в. А.А. Иванова- Күндэ. Если в БТСЯЯ слово күндэ определяется как «блестящий, сияющий; небольшая часть озера, отделившаяся от основного водоема; неглубокое озеро с прозрачной и чистой водой» [13, с. 646], то у Н.К. Антонова: «күҥ дэ, күндэ зеркало озера, часть или конец большого аласа, поля с открытым озером (среднеколымский говор) от монгольского, бурятского гүн, гүндүү глубокий. Такое заимствование «связано с освоением северной природы, когда могли проникнуть монгольские ландшафтные названия в якутском языке, пока трудно предположить. Повидимому, это произошло еще задолго до периода орхонских тюрков (VI VIII вв.), возможно, в те времена, когда часть тюркских племен, вытесненная с монгольских и забайкальских степей, оказалась на Севере в лесной зоне среди монголоязычных исконно северных полуоседлых племен» [7, с ; 22; 23]. Основы эвенкийского происхождения «. усвоены на современной территории заселения якутов, в Якутии, позже. », они «. связаны с освоением северной лесной природы» [7, с. 28]. Например, слово и ныне постепенно становящееся популярным якутское женское имя Сиибиктэ исходит от эвенк. слова сивээктэ (хвощ, молодая травка на заболоченных лужайках) [7, с. 27; 22, с. 86]. Таким образом, из всего изложенного можно сделать такие выводы: исходные слова современных якутских личных имен репрезентируют южное происхождение народа саха; семантика исходных слов и семантика личных имен в большинстве случаев совпадают и остаются незименными, что доказывает устойчивость якутского языка к внешним влияниям; этимология современных якутских личных имен отражает исконно тюркский, монгольский и тунгусо-маньчжурский пласты якутского языка, соответственно отражают особенности восприятия картины миры якутов: о географическом положении, об астрономических объектах, о флоре и фауне местности и т. д.; рассмотренные якутские личные имена можно разделить на именадескриптивы (описательные имена) и именадезиративы (имена-пожелания); наследие Н.К. Антонова может быть исходной точкой в этимологизировании отапеллятивных антропонимов. Список литературы 1. Раемгужина З.М. Башкирский антропонимикон в свете языковой картины мира (аспекты формирования и особенности функционирования): автореф. дис. д-ра филол. наук. Уфа, Азнабаева А.Ф. Интерпретация современной языковой картины мира через антропонимы // Филологические науки. Вопросы теории и практики (56). Ч. 2. С Информационно-аналитический обзор государственной регистрации актов гражданского состояния в Республике Саха (Якутия) за 2007 год / сост. А.Г. Михайлова. Якутск, с. 4. Информационно-аналитический обзор государственной регистрации актов гражданского состояния в Республике Саха (Якутия) за 2010 год / сост. А.Г. Михайлова. Якутск, с. 5. Информационно-аналитический обзор государственной регистрации актов гражданского состояния в Республике Саха (Якутия) за 2012 год / сост. А.Г. Михайлова. Якутск, с. 6. Николаев Е.Р. Современные мужские личные имена // Проблемы общей и региональной ономастики: материалы 9 Международной научной конференции. Майкоп: Редакционно-издательский отдел АГУ, с. 7. Антонов Н.К. Материалы по исторической лексике якутского языка. Якутск: Якутское книжное издательство, с. 8. Бондалетов В.Д. Русская ономастика. М.: Просвещение, Пекарский Э.К. Словарь якутского языка. М.: Издательство АН СССР, Вып Т стлб. 10. Сафронов Ф.Г. Дохристианские личные имена народов Северо-Востока Сибири. Якутск, с. 11. Попов Г.В. Этимологический словарь якутского языка. Новосибирск: Наука, с. (Ч. 1: А Дь) 12. Сравнительный словарь тунгусо-маньчжурских языков: Материалы к этимологическому словарю / отв. ред. В.И. Цинциус; сост.: 42